К тому, кто чистит для нее огурцы, кто покупает «вещи первой необходимости», целует в основание шеи, когда она готовит кофе, лишает сомнений, хочет видеть рядом и просто хочет. А еще заставляет сначала вышептывать, а потом и выкрикивать свое имя в его полуоткрытые губы, то и дело вжимаясь затылком в вернувшуюся на верхний шкафчик руку.
* * *В квартиру Даша поднялась сама, Стас остался в машине.
И пусть Красновская понимала, что вероятность застать здесь кого-то из близких не стопроцентная, все равно мандражировала.
А когда убедилась, что квартира пуста — выдохнула… Собрала в небольшую сумку несколько комплектов одежды, косметику, с уколом в сердце заметила, что в ее чашке для зубных щеток стоит две… Ее и Богдана…
Перед ним было стыдно, но спроси у нее сто миллионов человек сто миллионов раз о том, вернулась бы в прошлое и изменила все? Даша ответила бы категорически — нет. Лучше испытывать стыд, чем рушить свою и его жизнь, когда понимаешь — ничего хорошего уже не получится.
Стас ждал ее у автомобиля, забрал сумку, бросил в багажник.
Заметил, что руки трясутся, поймал за них, заглянул в глаза.
— Что? — задал максимально широкий вопрос. Что хочешь — то и отвечай.
— Веду себя, как подросток… Бегу от сложностей…
— Все бегут, Даш. На то мы и люди.
Она кивнула, обошла машину, устроилась на пассажирском, пристегнулась. Дождалась, пока то же сделает Стас, заведет машину, поедет…
— Но тебе все равно придется со всеми говорить, Даш. Ты должна это понимать…
— Я понимаю. Просто пока не готова.
Они будут убеждать, жалеть, пытаться вразумить. А мне это не нужно.
— Так и объясни. Ты имеешь на это право…
Стас говорил правильные вещи, но Даша прекрасно понимала, что к любой формулировке можно сделать оговорку. К примеру, в их случае — оговорка о том, что ее по-прежнему считаю несамостоятельным ребенком. Все.
— Нам всем нужно остыть. А потом… Я приеду к родителям, мы поговорим…
— И с Артёмом?
— Нет. То, что он тебе наговорил… Он не имел права, — Даша сказала, пожалуй, излишне резко.
Настолько, что Стас оторвался от дороги, сосредоточил взгляд на ней.
— Имел. Он твой брат. Он заботится…
— В задницу его заботу!
— Дашка… — Стас попытался обратиться мягко, девушка же только фыркнула. Видно было, что разозлилась."
"— Не хочу о нем говорить. И с ним пока тоже не хочу. Пусть поймет сначала, что я — не его детская игрушка. Не щенок или котенок. Не сраный Носик. Что я взрослый человек, в жизнь которого он вмешиваться права не имеет, пока я не попрошу.
