Поэтому Даша сама потянулась к уже его футболке, проделала тот же фокус, что он недавно, придвинулась на коленях еще ближе, прекрасно ощущая, что ее хотят не меньше, чем хочет она. Прижалась кожей к коже, обвила шею руками, приблизилась к самым губам, выдохнула в них:
— Либо «Даша», Стас, либо ты — гребанный извращенец…
Он хмыкнул — тоже прямо в губы, руки опустились по спине к ягодицам, сжимая.
— Как скажешь, Даша.
На этом разговоры пусть временно, но прекратились. Они целовались упоительно, оттягивая неизбежность, которая плела узлы в животах.
Стас и сам бы вряд ли объяснил, как умудрился на ноги встать, удержав при этом Дашу на себе, развернуться, опустить на кровать мягко. Дашу-Носика, обвившую его конечностями, словно обезьянка ствол дерева… Победить в войне с джинсами — точнее с замком, стянуть их вместе с бельем, бросить куда-то…
И снова целовать, позволяя рукам гулять по телу уверенней. Уже не просто пританцовывая щекоткой, но клеймя отпечатками пальцев, которые на завтра, может быть, где-то окажутся синяками.
Но Даша явно не боялась таких последствий — сама царапнуть могла, куснуть, сжать сверх меры… Потянуться уже к его ремню, не тратя времени, не отрываясь от губ… Справиться с ним, руками, пятками, с пыхтением и ругательствами сквозь зубы, а еще под сопровождение его смеха, стягивать одежду теперь с него, потом дрожать нетерпеливо, обвивая ногами пока неизвестное, но настолько любимое уже тело, заглядывать в глаза, гладить по щеке, снова касаться губ.
— Я люблю тебя. Пусть ты меня пока нет, но я тебя уже.
И нам хватит…
Даша не хотела ни обидеть, ни «выжать» ответную ложь. Просто… Ее переполняло, и не было сил сдержаться. Отсутствие ответа не царапнуло бы. Ложь тоже. А он, как всегда, оказался честным.
— Я не буду говорить, учись чувствовать, Даш… — и снова целовал — так, что самому недоверчивому в мире Носику все же хотелось верить, что чувствует она ответную любовь. Пусть пока и не такую зрелую, осознанную, как ее. — Черт, Дашка… — а потом Стас снова от губ оторвался, посмотрел в глаза — то ли еще с досадой, то ли уже с болью… — У меня презервативов…
— Я на таблетках, — Даша не дала договорить.
Притянула его лицо к своему, а телом подалась навстречу. Соврала. Так же, как Дина, но наоборот. И не страшно было. Совершенно не было.
* * *Снова позже на кухне.
— Ты действительно сказала Богдану, что…
— Нет. Не говорила. Это уже сарафанное радио, но, если честно… — Даша хмыкнула, водя пальцем по ободку чашки с чаем.
