— Ты этого хочешь, Дашка?
Даша сама толком не объяснила бы, как оказалась у него на коленях, как снова в волосы зарылась и к губам тянуться стала, когда он чуть отклонился, ловя взгляд, задавая вопрос.
— Этого.
— Тогда игр не будет, Даш. Я или другой. Сейчас решай.
— Ты.
И окончательно к черту все. Призрачная стабильность. Перспективы тихого уюта. Последняя надежда на долго и почти счастливо вместе. Потому что, когда на одной чаше весов любовь, вес второй значения уже не имеет.
— Нахер всё.
— И всех. Тоже. Нахер…
У Носика были очень мягкие губы.
Те два поцелуя, что произошли между ними с разницей в восемь лет, длились слишком мало, чтобы успеть хоть что-то подобное отметить. А теперь можно было. И мягкость, и нежность, и то, что льнет так искренне и самоотверженно, что при всем желании не засомневаешься — готова отдаться полностью, без остатка. И очень хочет. Безумно. Невозможно. Чтобы к ней льнули так же.
А иначе и не выходило. Стасу казалось, что в нем плотину прорвало, и хлынула вода потоком.
Хотелось целовать — губы и щеки, спускаться к шее, отмечать, как Даша голову запрокидывает, что пальцами в волосы опять цепляется, тянет немного, улыбается…
— Что? — пьянющим взглядом смотрит, когда Стас отрывается, вопрос задает…
— Если бы я знала раньше кодовые слова… — и даже острить пытается.
— Дурочка какая… — да кто ж даст?
Стас потянул вверх ее футболку, Даша даже не пыталась строить из себя скромную невинность — подняла руки, позволяя снять лишнее. Сглотнула, когда Стас одна за другой спустил с плеч бретельки бра, решил вопрос с крючками… Дыхание затаила, когда нежной кожи коснулись одновременно прохлада воздуха и жар взгляда.
— Какая? — Даша сомневалась, что за всю жизнь в ней хоть раз концентрировалось столько смелости и желания. Говорить, когда можно было бы без слов обойтись. Смотреть на то, как он ее тело взглядом оглаживает.
Впервые кажущееся ей ровно настолько красивым, насколько ощутимо желанным для него. Для ожившей сказки и мечты.
А она ведь даже в мыслях никогда не позволяла себе зайти дальше поцелуев со Стасом Волошиным.
Понимала, что только хуже будет. А теперь… Лучше, кажется, некуда.
И снова голова сама собой запрокидываются, когда мужские пальцы крадутся по коже, щекоча живот, обманчиво близко подкрадываются к груди… Но проскальзывают мимо, движутся вверх по ключицам, поддевают и так задранный подбородок… Играются…
— Ты такая красивая, Носик…"
"И играть вроде бы хорошо, но ведь хочется не только играть.
