Подпишем бумаги, пообщаемся с врачами, определимся со сроками, процедурами, попробуем уже что-то…
— Ты точно сама справишься? Может мне с вами побыть? — на сей раз спросила Вера.
— Там нет смысла толпиться, Вера Андреевна… — Даша сказала, потом только поняла, что прозвучать могло грубо, вскинула взгляд — уставший, сожалеющий… — Простите. Я не хотела обидеть. Это ваш сын. Вы не толпа. Просто…
— Я поняла, что ты хотела сказать, Дашуль. Не волнуйся. Говори, как говорится, зайка.
— Спасибо… — Даша вымучила полуулыбку, потом опустила взгляд, будто с удивлением отмечая, что выводит круги по дереву столешницы.
— Если вы мне доверяете, я сделаю все сама. Вы можете отдохнуть. И в любой момент мои двери открыты. И телефон я тоже возьму, хоть ночью. Я знаю, что вы волнуетесь не меньше моего, просто…
— Мы знаем, что так будет лучше и тебе, и ему, Дашенька. Это для нас главное. Но и ты не переусердствуй. Если нужна помощь — говори.
— Да. Обязательно…
В разговоре наступила пауза, которую Даша провела, одновременно прислушиваясь к звукам, доносившимся из спальни (точнее к тишине), одновременно пытаясь собрать мысли в кучку и вспомнить, должна ли она была еще что-то сказать.
— Мы еще один вопрос не обсудили… — но голос подал Артём. Первой, с кем встретился взглядом — была Даша. Он еще не сказал, а она уже понимала. Он смотрел сурово, она отчаянно зло. Потому что… Очень хотела крови той, которая устроила им всем сладкую жизнь. И одновременно очень боялась, что принесенная справка окажется правдой.
— Ты имеешь в виду Дину? — Елисей спросил вроде бы спокойно, но по тому, как побелели костяшки пальцев, стало понятно — чувства она во всех вызывает одни.
— Да. Ее. Судья объявил перерыв, хотя должен был вернуть иск. У Стаса хороший адвокат, я с ним общался, это он настоял. И судья тоже вменяемый. Теперь мы хотим подготовить ходатайство о привлечении врача, который выдал Дине эту писульку, в качестве свидетеля. Я уверен, что нет у нее никакого ребенка.
А если и есть — то успела организовать без участия Стаса. И если она идет во все тяжкие, совсем потеряв берега, то он… Вряд ли будет врать под присягой. Потому что только хуже себе сделает.
— Стас больше не пойдет туда, — Волошины внимательно слушали Артёма, периодически кивая. Даша тоже, но когда брат сделал паузу — сказала то, что было для нее сейчас максимально важным.
— Это не нужно, Даш. Адвокат уполномочен выступать от его имени.
