Я едва заметно поморщилась, но он заметил это и внимательнее осмотрел запястье, на котором мы оба теперь рассматривали следы чужих рук, отпечатанных багровыми разводами на моей коже. Клим молчал, но казалось, его потряхивает от того, как он пытался себя сдерживать.
Прошёлся по коже ранозаживляющей мазью, мягко водя длинными пальцами по моей мозолистой ладошке. Несмотря на раны, я остро чувствовала ток, когда его пальцы, едва касаясь, описывали круги на моей коже. Дыхание сбивалось, становясь отрывистым, и я даже не знала, как это можно скрыть.
Подозревала, что всё это игры пережитого стресса.
Когда неловкость достигла пика, а я уже хотела вырвать руку, он прекратил маленькую пытку.
– Где ещё ссадины?
Я сразу покраснела и замялась, отлично чувствуя каждую на ягодицах, бёдрах и даже животе.
Слишком резко и нервно покачала отрицательно головой, так что он, прищурившись, сканировал меня зелёными глазами.
– Сама признаешься или мне забрать свои вещи обратно?
– Я сама обработаю! Только выйди.
Зелёные глаза смотрели ещё более внимательно и холодно.
– Где, Алёна?
– Пожалуйста, Клим, не надо.
– Алёна, выбирай, либо я сейчас закончу это, – показал на тюбик с мазью, – либо оставляю тебя тут и уезжаю туда, откуда мы вернулись, и довожу дело до конца, а потом жду от тебя передачки в тюрьму. Ок?
Возвела очи горе. Упрямый.
– На ногах, животе… – прошептала я, с ужасом думая, что он сейчас будет делать с этой информацией.
Он легко поднял меня, будто я была игрушечной, и повернул спиной к себе, задирая мою майку до самых трусов, рассматривая ссадины, шумно выдыхая воздух.
Думаю только об одном – они белые, хлопковые с ромашками, купленные бабушкой. Жмурюсь от неловкости.
– Как это произошло, чёрт возьми? – его голос был какой-то металлический, тихий, но странно резонировал в этой комнате. Клим будто пытался уложить в голове, что, как и где хотел сделать со мной Кирилл.
Я пожала плечами, не желая произносить вслух то, что рисовала память.
– Покажи, что на животе.
Я смотрю на него минуту растерянно, не зная, как себя вести.
Все грани и рамки будто стёрлись. Ещё утром не могла представить себе подобной ситуации.
– Ты боишься меня? – вдруг спрашивает растерянно, и на его лице я угадываю страх услышать положительный ответ.
Наверное, я сама не знала, насколько глубоко доверяю молодому человеку, если после случившегося позволяю вертеть себя как куклу, рассматривая со всех сторон.
Вместо ответа поднимаю майку, сжимая в кулаках ткань под грудью.
