– Я не знаю, в чём виновата, почему это случилось с ней, ни я, ни её отец никогда не пили, и то, что происходило с ней, вызывало во мне беспомощность, руки опускались оттого, что я ничем не могла ей помочь, а она и не хотела помощи. Не знаю, был ли в этом виноват Александр, я или это просто было неизбежно. Помню, как возвращалась с работы и увидела с улицы пожарную и скорую машины у нашего дома. Первое, о чём тогда подумала, что тебя с сестрой быть не могло в это время, но всё равно со страхом побежала узнавать, для кого скорая.
Не сомневалась, правда, для кого. Как сказали пожарные, она не проснулась, умерла во сне, забыв потушить сигарету.
Бабушка закрыла лицо руками и заплакала. И я плакала, стоя у стены. Слёзы крупными каплями стекали по щекам от осознания того, что мама просто взяла нас и бросила, как бросил отец. Она не подумала о нас с сестрой, о своей матери, она думала только о себе, о том, как ей будет легче и проще.
Я подошла к бабушке и обняла её со спины, прижимаясь к её такой родной щеке.
– Бабуль, ты ни в чём не виновата, не плачь, у тебя я есть и Ладка-мармеладка. Не плачь, а то я сама не могу остановиться.
И так, в семь лет я фактически потеряла отца, и тогда же, можно сказать, не стало и мамы. Хотя на бумаге она умерла, когда мне исполнилось одиннадцать.
Свою маму я любила когда-то, любила до того, как она спилась, но алкоголь почти полностью уничтожил её личность. После смерти мамы бабушка смогла заменить мне родителей, и, пожалуй, заботилась о нас сестрой даже лучше, чем они.
Часто в фильмах с усыновлёнными детьми последние кидают обидную фразу своим приёмным родителям, дескать, вы мне не родные. Помню, меня всегда удивляло это, и, как бы мы порой ни ссорились из-за спорта, сказать что-то подобное бабушке у меня бы не повернулся язык. Я любила бабушку безмерно. Пока она жива, у меня всегда будет дом, детство и безгранично любящее меня сердце. Мысли о том, что она не вечна и я могу потерять эту безусловную любовь, я даже не допускала.
Дом после пожара если и подлежал восстановлению, то у нас таких средств не было.
Бабушка продала его вместе с участком, но на вырученные деньги ей не удалось купить хоть какое-то жильё.
Мысли, с которыми я начала этот разговор с бабушкой, куда-то развеялись. Я хотела узнать её мнение о Климе, а точнее, я хотела услышать от неё опровержение словам Таисии Андреевны, но оказалось, что бабушка просто готова была принять любой мой выбор, каким бы он ни был, и не позволяла себе суждений о Климе.
