– Что ты ему ответила?
Он напряжён и ожидает, что история с Данилевским повторится.
– Чтобы шёл к чертям.
Клим медленно опускает веки и выдыхает воздух через нос. Подхожу к нему, чувствуя потребность его обнять, успокоить, снова почувствовать его тепло.
– Все черти здесь, ад пуст, – произносит он, поглаживая меня по спине.
Тяжело вздыхаю, глубоко понимая, насколько эти слова верны в данной ситуации.
– Я попробую разобраться с этим Алёна, – он отстраняет меня от себя, смотрит в глаза, и я вижу в них решимость, – но я не могу гарантировать, что у меня получится.
Киваю, всё ещё продолжая надеяться на то, что у Самгина-старшего ничего не выйдет и угрозы окажутся пустыми.
В день возвращения Данилевского из Москвы, где проходило совещание с высокими чинами в спортивной гимнастике, вершителям судеб спортсменов, все ожидали, что он официально объявит, кому выпадет шанс побиться за оставшиеся места в сборной России. Тот, кого сейчас назовут, при удачном исходе чемпионата России получит возможность отправиться тренироваться на «Озеро Круглое» в составе сборной команды страны перед Олимпиадой.
Данилевский стремительным шагом направился ко мне и попросил пройти с ним в тренерскую. Мне казалось, что я уже знаю, о чём будет этот разговор.
– Алёна, я не понимаю, что происходит. Они забраковали твою кандидатуру.
Данилевский ходил из угла в угол в тренерской. Я первый раз видела его таким злым, обычная маска сухого безразличия сползла с его лица, обнажая гнев.
– Хотят, чтобы ехала Анастасия, мне очень жаль.
Читаю в его глазах вину. Он не произносит слов о том, кто из нас более достойна участвовать в предстоящем чемпионате, а потом представлять Россию в Китае, но мы оба знаем ответ на этот вопрос. Уже сейчас моя программа была сильнее, а выполнение элементов гораздо чище, чем у неё. На тех состязаниях, где мы выступали вдвоём, я всегда выходила вперёд.
– Если хочешь, можешь сегодня не продолжать тренировку.
Видимо, Сергей Архипович не хотел, чтобы я присутствовала, когда он будет объявлять результат поездки.
Приговор всё же приведён в исполнение, а я разбита и раздавлена. Климу не удалось переубедить отца.
– Я продолжу.
Мне нужно было выместить ту отрицательную энергию, которая сейчас выработалась. Я тренировалась словно заведённая игрушка в ожидании, когда сядет батарейка. И она села. Села через несколько часов, когда мои ладони были стёрты в кровь, пока я летала между брусьями.
