Ваня, оказывается, обратил на меня внимание? Я сама тогда его украдкой рассматривала. Ловила любые изменения. Если Лера заметила интерес брата ко мне, может, и мои взгляды приметила. Но зная Леру, уверена, она бы сразу спросила.
— Маша тогда взбесилась. Приревновала жуть. Устроила Ване потом разнос. Он и присмирел. Если спокойная Маша так отреагировала, то представь, как Стаса бомбило!
— Мне он ничего не сказал.
— Значит, копил свою ревность. Вот она и вылилась в такой поток грязи.
— Это его не оправдывает.
— Согласна.
— Знаешь, Лер, я когда поднималась по лестнице, еще хранила надежду, что ничего страшного не увижу. Думала, что мы поговорим и сможем начать все заново. Два года, Лер. Это ведь не маленький срок. Обрывать все из-за ревности дурацкой?
— Для него она не дурацкая.
— Я до последнего верила, что его угрозы, что он найдет другую — пустой трем, чтобы позлить меня, вызвать ревность.
— Возможно, такой был план изначально? — предположила Лера. — Потом кураж. Алкоголь, приятная атмосфера, доступные девочки.
— Фу, ты бы видела, как он вылизывал рот той блондинке и жопу ей сжимал.
— Ой, не хочу представлять, иначе меня стошнит. Мороженное жалко переводить из-за такого урода, — говорит Лера и замолкает. Мы начинаем хохотать одновременно.
— Тише, дурочка, — шиплю я. — Ребенка разбудишь."
"— Он сейчас крепко спит, — выдавливает Лера, вытирая слезы. Она делает глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Неожиданно в двери стучат. Мы с Лерой с опаской смотрим друг на друга. У Марка есть ключи.
Ваня уехал к Маше. Тогда кто это?
— Стас? — выдыхает Лера.
— Да ну… — тяну я. — У него ведь челюсть сломана. С больницы сбежал, чтобы мне отомстить? Бред. Соседи?
— Время позднее. Вряд ли кому-то соль или сахар нужны, — уже спокойно отвечает Лера. Стук повторяется. Ночной гость явно не собирается уходить. Лера пожимает плечами и идет к двери. Она смотрит в глазок и поворачивается ко мне. — Маша.
Я подскакиваю со стула. На секунду меня охватывает дикое чувство вины. Я вспоминаю ее крики в клубе.
Слова Вани, что она уехала. Наш «почти поцелуй». Узнать об этом она не могла никак. Тогда, зачем приехала? По моей логике она должна сейчас быть дома, плакать от обиды, что Ваня бросился на защиту моей чести, оставив ее одну. В этом плане я ее понимаю. Мне бы тоже было неприятно. С другой стороны. Ваня поступил по-мужски. Встал на мою защиту. Можно, как бы, гордиться таким парнем. А вот что в голове у Маши сейчас творится, я понять не могу.
