Не помню, как дошла до подруги, а когда та открыла дверь, смогла произнести только:
— Спрячь меня…
Эпилог
Алиса недоуменно на меня посмотрела, тут же втащив в квартиру и уводя на кухню. Налила чай и, протянув кружку, вопросительно на меня посмотрела:
— Что случилось?
Рассказывала постоянно сбиваясь и заикаясь, вцепившись ладонями в кружку с чаем. Алиса слушала не перебивая, а когда я закончила, позвонила Каю. Тот сообщил, что уже в курсе и попросил меня никуда не уходить. Пообещал, что за Романом отправит своего парня.
К вечеру я немного успокоилась. Когда приехали Рома с Каем, я играла с Ванюшкой в машинки, пока Алиса кормила близнецов. На Рому было страшно смотреть. Никогда раньше я не видела его в такой ярости. Глаза горели ненавистью, а на шее билась жилка. Увидев меня, тут же заключил в стальные объятия, такие, что кости захрустели. Но мне стало так хорошо, что даже не обратила на это внимание. Вдохнув родной запах, всем телом прильнув к своему мужчине, я постепенно расслаблялась, страх уходил.
— Тронули тебя? — напряженно прошептал мне на ухо Рома.
— Нет. — почувствовала, как он облегченно выдохнул и немного расслабился.
— Больше никуда не уеду без тебя, — пообещал Роман. Что ж, я была не против…
Чуть позже, когда мы вчетвером сели ужинать, я узнала, что Валера не успел. Кто-то из сердобольных соседей вызвал полицию, услышав шум. Думаю, так даже лучше, ведь зная Романа, ему не заржавело бы и закопать этих двоих. А носить ему передачки ближайшие лет десять я была не готова.
— Почему позвонила Валету, а не мне? — недовольно интересовался Кай.
— Он в телефонной книжке первым записан, — виновато пожимала я плечами.
— Женщины, — возвел очи горе Кай.
— Что теперь с ними будет? — спросила я, имея ввиду Лома с Гошей.
— Сядут, — уверенно заявил Рома, — надолго. Поехали домой, — он поднялся со своего места и протянул мне руку. Мы тепло попрощались с Ледневыми и отправились ко мне.
Уже дома Рома снова заключил меня в крепкие объятия и горячо зашептал, не сдерживая эмоций:
— Чуть с ума не сошел, когда узнал.
Думал, убью, если хоть одна царапинка на тебе. Больше на метр от себя не отпущу, всегда вместе будем, поняла? Люблю, люблю, не могу, так люблю, что в груди больно, Вика. Никогда не думал, что так любить можно. Больше жизни, — шептал и целовал, в губы, шею, быстро снимая, почти разрывая одежду.
Нетерпеливо стянул свою, продолжая что-то говорить, смотря голодным, диким взглядом. Поднял на руки и понес в спальню.
