Легкая, воздушная. После того, как она уехала поступать, он вообще забыл о ее существовании.
А тогда, у подъезда торкнуло. Но бля, не бывает ведь так, а торкнуло не по-детски. Так, словно земля из-под ног ушла. Она другая стала, взгляд изменился. От скромной и стеснительной девчонки и следа не осталось. Холеная, уверенная в себе женщина. И взгляд прямо в глаза… Женщины редко могли так смотреть, обычно взгляд отводили. А эта смотрела, грозно так, недовольно. А его повело от взгляда. И понял, что его будет, просто осознание пришло — моя.
И сам обалдел.
Ее сопротивление умиляло и распаляло еще больше. Первобытный инстинкт — бегут, значит нужно догнать. И догонял с каким-то нездоровым азартом. Никита его бесил. Так, что хотелось по асфальту размазать. Слишком интеллигентный, слишком правильный, благородный бля… Знал он это благородство, особенно когда досье прочитал. Вика точно не знает о подпольных операциях, да и о двух детях от разных жен, которые папочку в лицо не видели. И алименты не получают.
Расстроилась, носом шмыгает. Какого хера, мать вашу? Ей разве плохо с ним было? Стонала как ненормальная под ним. А потом жалеет? Нафига жалеть, раз хорошо было? Рома боялся женских слез, не зная как реагировать, всегда предпочитал сбегать. А тут успокоить захотелось, но Леднев сообщение прислал, просил приехать. Значит дело срочное.
— Пошел вон, — сквозь зубы выпалила Вика, когда они поднялись на нужный этаж. Вырвала свою сумку из рук и смотрела так… Как на врага, — Мне повторить? Пошел вот отсюда! — кричала, в грудь толкнула с силой, что он шаг назад сделал.
— Да угомонись ты, — попросил он, не понимая ее реакции. То плачет и сжимается, то кричит.
— Угомонюсь. Как только ты уйдешь, — решительно пообещала Вика. — Больше не желаю тебя видеть! Это ведь ты ему позвонил, да? Ты! — И кулаками по его груди стучит. Дурилка, бля. Руки не сломай. Схватил ее за запястья и слегка встряхнул, чтоб в себя пришла.
— Долбанулась? Не звонил я ему.
— А кто тогда его предупреждал? Кто сказал, что мы именно сейчас приедем? Он на работе сегодня должен был быть, а сам сюда приехал! — она не пыталась высвободиться, тряслась вся так, что сердце сжималось.
И точно, что он там ляпнул? «Не соврали ему?»."
"— Иди домой, умойся и ложись спать. Я все решу, — пообещал Рома, заглядывая Вике в глаза.
— Решай. Без меня. Чтобы больше я тебя не видела, — выдернула руки и развернулась. Трясущимися руками не сразу попала ключом в замочную скважину.
