Жаль, не увижу ее лица, когда администратор назовет мою фамилию, ведь меня уже не будет в отеле.
Я сажусь в машину и смотрю на себя в зеркало заднего вида. Провожу пальцами по бороде, к которой даже успел привыкнуть, и усмехаюсь: осталась последняя мелочь — барбершоп.
Прощай, Назар Иванов, ты мне больше не нужен.
Глава 20
Алиса
После того как провожаю Лену, я возвращаюсь на кухню и убираю в холодильник принесенный ею торт.
Чтобы хоть как-то отвлечься, решаю заняться уборкой: вытираю стол и начинаю мыть посуду.
Обычно это нехитрый способ действует на меня медитативно, практически как успокоительное, к тому же отлично помогает привести мысли в порядок.
Но сегодня не срабатывает, точнее, срабатывает с точностью до наоборот — перед глазами беспорядочно мелькают события последних дней. Искаженное гневом лицо Назара во время нашего последнего разговора; ехидный прищур Озвериныча, когда увольнял меня; тревога в глазах тети из-за потери работы и моей беременности; беспокойство Лены, когда я рассказала нашу с Назаром историю.
Затем сознание весьма настойчиво подсовывает картины возможного будущего: пустой холодильник, неоплаченные счета, глубоко беременная я в каких-то лохмотьях и так далее. Ни малейшего просвета.
— А-а-а, — в сердцах восклицаю я и с силой бросаю розовую губку для мытья посуды в раковину, — хватит!
Выключаю воду и снова присаживаюсь за стол, облокачиваюсь, подпирая подбородок левой ладонью. Чувствую, что глаза опять на мокром месте, и сдерживаюсь лишь усилием воли.
Свободная рука сама собой тянется к конусовидной крышке сахарницы, я снимаю ее, переворачиваю и совершенно бездумно начинаю крутить как юлу.
Так, как делал Назар еще пару недель назад, когда мы сидели с ним тут, в залитой солнечным светом кухне, болтали и пили чай.
Я вижу его словно наяву — вот он, сидит напротив в своей черно-белой футболке, довольно щурится и отхлебывает горячий чай с бергамотом.
— А вы тоже в детстве соревновались, чья юла будет крутиться дольше? — задорно улыбается он мне и старательно раскручивает крышку.
— Раз, два, три… — одновременно считаем мы, и, когда «юла» останавливается, Назар кивает на нее: — Теперь ты.
И мы снова считаем, вместе наблюдая, как грани крышки переливаются от падающих лучей солнца.
Мне настолько хорошо с ним — и конкретно сейчас, и в целом, что кажется, будто вот-вот лопну от счастья.
