Откуда у Назара деньги на то, чтобы жить в «Астории», и тем более на такой автомобиль? Он ведь обычный инженер!
В это время он обнимает шатенку, его рука скользит от талии девушки и ниже. Секунда, и он сжимает ее задницу, и шатенка лишь игриво ойкает. Назар делает это так, словно такое для них в порядке вещей. А оно ну вот ни разу не должно быть в порядке!
Будто мало этого, он поворачивается и накрывает ее губы поцелуем. Страстным таким, долгим.
Что, черт возьми, происходит?
Я столбенею на месте и чувствую, как на глаза набегают слезы.
"
"Время тянется мучительно долго, и прежде чем моя бывшая любовь отрывается от красивой шатенки, мое сердце успевает с треском развалиться на мельчайшие осколки.
«Может, все-таки брат-близнец?»
Я неосознанно делаю несколько шагов вперед и снова замираю, приоткрыв рот, наблюдая за тем, как он помогает своей спутнице сесть на переднее пассажирское сиденье.
Назар обходит машину, берется за ручку водительской двери и, словно что-то почувствовав, поворачивается и смотрит прямо на меня.
Нет, это не брат-близнец. Это он. Его взгляд настолько ледяной, что меня пробивает крупная дрожь. В следующую секунду Назар награждает меня тем же оскалом, что и вчера, садится в кабриолет и стартует с визгом колес.
Глава 2
Я не помню, как оказываюсь в здании «Астории». Бреду по коридору как самый настоящий зомби — перед глазами до сих пор стоит Назар со своей фигуристой шатенкой и красным кабриолетом.
Рыдания подступают к горлу, грозят вот-вот вырваться наружу.
«Не реви, — приказываю сама себе. — Только не реви!»
Это срабатывает. На целых две минуты.
А потом непослушным слезам становится все равно на мои увещевания, они катятся и катятся по щекам, и пространство размывается.
Я врезаюсь в кого-то плечом и лишь еле слышно шепчу:
— Простите!
— Снегирева, ты чего?
Узнаю голос Ленки, которая разворачивает меня к себе, держа ладонями за плечи.
— Что случилось? Что за потоп?
Я тыльной стороной ладони вытираю слезы, всхлипываю и открываю рот, чтобы ответить, однако снова его закрываю.
Как тут объяснишь в двух словах? То-то и оно, что никак.
— Ладно, Алиска, ты мне все-все расскажешь потом, а пока дуй к Озверинычу, он просил зайти к нему, как только появишься.
Озвериныч — это тот самый начальник, Зверев Борис Константинович, и такое прозвище ему, разумеется, дали неспроста, он заслуживает его на все сто процентов.
То, что он попросил к нему зайти, — очень хреновый знак.
