Мокрая ткань ее сарафана холодит мою разгоряченную кожу. Это правильно, это хорошо.
Надо остыть.
Но не выходит.
Касаюсь губами ее длинной шеи, поднимаюсь к уху, потом спускаюсь ниже, чувствую, как она дрожит в моих руках, стремится прижаться еще плотнее, нетерпеливо перебирает пальцами мои волосы.
Исследую руками каждый доступный мне сантиметр, впитывая каждый ее хрипловатый выдох и вдох.
Алиса с силой впечатывает подушечки своих пальцев мне в спину, прижимается ко мне грудью так, чтобы ни один миллиметр не разделял нас.
— Назар… — шепчет мне на ухо она, и ее нежный гипнотизирующий тембр проникает внутрь, пробирает до самого естества.
Больше не медлю. Стискиваю ее еще крепче, и все нарастающее желание волнами катится по телу вниз.
— Тетя не заявится? — произношу на выдохе.
Она качает головой, мол, все ок.
Последний барьер рушится: я торопливо стягиваю с нее и с себя мешающую одежду, перемежая этот процесс поцелуями, отвлекаюсь лишь на то, чтобы достать синий квадрат из кармана джинсов.
Мы снова сплетаемся воедино. Я хватаю Алису под ягодицы, приподнимаю и делаю резкий рывок. Выжидаю немного, даю время привыкнуть ко мне.
Размеренные движения вскоре становятся более мощными, а потом и вовсе неконтролируемыми.
Она что-то шепчет мне на ухо, но я ничего не слышу — балдею от ярких ощущений. Удовольствие такое, словно у нее там все устроено как-то совершенно по-особенному.
— Назар! — вскрикивает она ровно в тот момент, когда все заканчивается.
Звук ее голоса на мгновение оглушает.
И отрезвляет.
Я вздрагиваю, шумно выдыхаю и отстраняюсь от нее, продолжая держать ее на весу. Осторожно опускаю. Приходится помочь ей устоять, потому что ее колени подгибаются.
Она прислоняет голову к моей груди и практически невесомо поглаживает пальцами спину.
От былого наслаждения не остается и следа, когда понимаю, что произошло: я потерял голову, поддался первобытному инстинкту.
С силой сжимаю челюсти и обещаю себе, что больше такого не произойдет.
С Алисой я всегда должен иметь трезвую голову.
Только поднимаю руки, чтобы отстранить Алису от себя, как слышу вибрацию сотового.
— Извини.
Наклоняюсь, чтобы выудить телефон из вещей, и с недоумением смотрю на экран.
Номер кажется смутно знакомым, хоть и не записан в контактах.
Через секунду до меня доходит: это отец. Откуда у него мой текущий номер? Впрочем, это риторический вопрос.
