— Зачем ты ковыряешь эту рану, Назар? Зачем травишь душу? Не надо, пожалуйста… Уже ничего не изменить…
Она закрывает ладонями лицо, но я осторожно убираю их и тихо прошу:
— Посмотри на меня.
Алиса поднимает взгляд, и я четко выговариваю каждое слово:
— Прости меня. Теперь я точно знаю, каково тебе пришлось.
Лицо Алисы вытягивается.
— Теперь? — хмурится она. — Почему именно теперь?
— Потому что я прошелся в твоих сапогах, — горько усмехаюсь я.
— Моих сапогах? О чем ты?
И я заговариваю. Начинаю с самого начала: с бассейна, с Марата.
Рассказываю обо всем. И о разговоре с матерью Марата, и о последующей беседе по душам с моей мамой. И о том, что до сих пор боюсь плавать.
Алиса охает, округляет глаза, но не перебивает, внимательно слушает.
Я продолжаю. Рассказываю, как познакомился с Ребровым. Как сдружился с ним, как увидел в нем родного по духу человека. Как делился с ним всем. Как сделал правой рукой. И как он меня предал.
— Ты знаешь, — сбивчиво завершаю я свою исповедь, — я готов сделать из него боксерскую грушу, это да.
Но наверное, это должно было случиться. Теперь моя компания стала его, а я… я все понял. Правда. И начну все сначала. С тобой. С сыном. Обещаю, что больше не буду от тебя ничего скрывать. Ни чувств, ни мыслей, ни планов. Прости меня! — снова прошу любимую и замираю в ожидании ответа.
Губы Алисы дрожат, она смотрит на меня с болью во взгляде. По ее щекам бегут слезы, и она хрипло произносит:
— Мне жаль, Назар. Мне так жаль…
— Меня? Не надо, — не успеваю договорить, потому что Алиса меня перебивает:
— Тебя.
Меня.
И все. Такое ощущение, что срывает какую-то заслонку, что стояла у нее в душе.
— Нас… — еле слышно договаривает она и плачет.
Горько-горько.
И столько невысказанного в ее слезах… Столько боли, столько эмоций…
Она рвет мое сердце на части своими слезами. Чувствую себя последней скотиной. Я радовать ее хочу, а не быть причиной ее слез.
Сажусь рядом и прижимаю к себе. Сразу замираю: вдруг оттолкнет.
Но этого не происходит, и я глажу ее по спине, по волосам.
Шепчу что-то успокаивающе, как вдруг радионяня взрывается криком Никиты.
Алиса мгновенно вскакивает и исчезает в дверях, а я провожаю ее растерянным взглядом.
Что она скажет, когда вернется?
Глава 50
Назар
— Этот период обязательно когда-нибудь закончится, — успокаивающе шепчу Алисе.
Никита лежит на моей согнутой в локте руке животом вниз, лицом на моей ладони, и я мерно его покачиваю.
