— Он просто по мне соскучился и рад видеть. И я тоже по нему скучал. И по тебе. Очень.
— Я… — в замешательстве начинает она, но так ничего и не произносит.
Вижу, как щеки Алисы розовеют. Это ведь хороший знак? Или нет? С ней никогда нельзя быть уверенным наверняка.
— Мне нужно с тобой поговорить, — без обиняков начинаю я.
— Говори.
— Давай сначала уложим Никиту.
Через пятнадцать минут сын засыпает на моих руках, и я несу его в кроватку. Алиса берет радионяню, и мы возвращаемся в зал, тихонько прикрывая за собой дверь.
Алиса разворачивается ко мне, но не успевает ничего произнести: я ловлю ее ладонь своими и заговариваю первым:
— Прости меня, пожалуйста!
Она так теряется, что даже не отдергивает руку, как это обычно бывает.
— За что?
— За все. Алис, я только недавно понял, как мало говорил о том, что чувствую сейчас. Что чувствовал все то время, пока лежал в больнице. Вообще с тех пор, как узнал правду. И каково было тебе. Особенно о том, каково было тебе.
Прости.
Она все-таки выдергивает руку, недоуменно хлопает ресницами и садится на диван.
— Я не понимаю… — мотает головой.
Ну да, в ее глазах это все наверняка выглядит странно. Столько молчал, а теперь готов обсуждать.
Я пододвигаю к себе ее кресло на колесиках и сажусь напротив. Так, чтобы смотреть ей прямо в глаза."
"— Я был таким дураком, Алис, — качаю головой. — Все рассказал, извинился и начал заглаживать вину. И все это время толком и не поговорил с тобой о том, что ты чувствуешь.
Что я чувствую. Считал, достаточно того, что забочусь о тебе.
Я замечаю, как взлетают ее брови, но она молчит.
— Поверь, меня выкручивает каждый раз, когда я вспоминаю твое лицо во время нашего разговора у фонтана. И тот момент, когда ты застала меня с нанятой актрисой у отеля. Ты ведь не понимала, что происходит. И когда я подозревал, что ты, ты… из-за денег…
Теперь мне стыдно даже произносить это вслух.
— И когда… — Я машу рукой. Этих «и когда» столько, что и не счесть.
— Я каждый день сам линчевал себя за то, что натворил. Заставил тебя страдать. Предал твое доверие. Я сто кругов ада прошел. Бесился, что ничего не могу изменить. И виноват во всем сам. Но это все ничто по сравнению с тем, через что прошла ты. Мне так жаль… Я бы все отдал, чтобы забрать твою боль себе. Слышишь? Я так люблю тебя!
Алиса поворачивается ко мне, и я вижу слезы на ее глазах. Прекрасных, таких любимых глазах.
