К этому самому дню.
Я перестаю что-либо понимать и бухаюсь в кресло напротив стола Реброва.
— Что значит готовился? Кто твой брат?
Он точно ошибся. Все происходящее кажется мне каким-то бредом умалишенного. Я вот-вот очнусь и пойму, что спал. Какая в жопу месть? Месть за что? Я совершенно точно никогда никого не убивал.
Я перебираю всех знакомых, до которых способна дотянуться моя память, вплоть до школы. Нет, я точно больше не знаю ни одного парня с фамилией Ребров, кроме Артема.
Какой такой брат?
Последний вопрос, видимо, задаю вслух.
— Марат Беляев. Только не говори, что не помнишь его.
И не скажу. В мозгу вспышками взрываются воспоминания.
Меня мгновенно бросает в пот, начинают пульсировать вены на висках, и я с силой сжимаю подлокотники кресла.
Марат Беляев — тот самый мальчишка, который толкнул меня с вышки в бассейн. Тот самый, из-за которого я чуть не умер. Из-за которого у меня до сих панические атаки, как только я пробую погружаться в воду с головой.
И тут до меня доходит: если Артем — брат Марата, если он винит в его смерти именно меня, значит, он с самого начала не был мне другом.
Он придумал себе какой-то бред, решил мстить хрен пойми за что и изначально устроился в компанию, чтобы ее отобрать.
И я повелся, как последний баран. Даже не усомнился в искренности мотивов Артема. А он притворялся с самого начала.
Только вот я понятия не имел, что Марат умер.
И самое главное — почему бывший друг винит в смерти брата меня?!
— Не говори, что забыл моего брата, — мрачнеет Артем.
— Я прекрасно помню того, из-за кого чуть не умер в одиннадцать лет! Но я даже не знал, что с ним случилось! Я не имею никакого отношения к его смерти. Откуда ты вообще взял эту чушь?
— Очень удобно придумать собственную версию и прикрываться ею, да? — прищуривается бывший друг, и я вижу, как его начинает трясти. — Совесть по ночам не мучает?
— Да о чем ты, Артем? — ничего не понимаю я. — Какая совесть? За что? За то, что я едва не погиб, когда Марат толкнул меня в воду?
— Однако ты выжил! — взрывается Ребров, вскакивает с места так, что стул с грохотом отъезжает к стене.
— А Марат — нет. Из-за тебя. Потому что ты предпочел играть несчастного страдальца, чем простить моего брата. Он задолбался обивать твой порог и просить прощения! Все без толку! Да, он накосячил, кто спорит. Но раскаялся и умолял о прощении. Много раз умолял! А ты не простил… за что такая жестокость? Что ты за человек такой?
Я на мгновение теряюсь.
