А что, людно, никто ничего не заподозрит. Хитро, нечего сказать. В изворотливости и уме ей не откажешь.
Вообще, я туда шел, чтобы собраться с мыслями. Взгляд поднимаю — она!
Как ее углядел, так вмиг и закипел, а она как вскочила с лавочки и давай притворяться невинной овечкой. «Нам надо поговорить». И смотрит так трогательно, руки заламывает. Тьфу.
У меня даже глаз задергался от такой наглости и самонадеянности.
Вот кому в актрисы можно подаваться: не нанятой мною Лизе, а именно ей — Алисе Снегиревой.
Это ж надо так правдоподобно играть, до сих пор поражаюсь.
Хорошо, что все позади. Самое главное — я справился, однако и предположить не мог, что будет так сложно. В фильмах, где люди мстят за то, что им дорого, оно как-то по-другому выглядит.
Впрочем, чего я ожидал?
Зато теперь можно выдохнуть и… забыть ее имя и ее саму. Хотя кого я обманываю? Никак эта простая задача мне не дается. Стоит, чертовка, перед глазами и днем и ночью, улыбается. Ехидно так. Вот с тех пор как расстались, так и стоит.
Ничего, не вечно же ей меня преследовать. Неделька-другая, и отпустит. Вряд ли с этим будут сложности, особенно после того, как разгадал ее тщетную попытку срубить с меня бабла, стоило ей только понять, что я не обычный инженер. Где ее чувство достоинства? Хотя о чем это я, нет его у таких, как она.
Рука сама собой тянется к телефону. Нет-нет, я и сам не рад, что приходится это делать, но надо же знать, где Алиса и чем она занимается, — программу слежения с ее мобильного так и не удалил.
Не дай бог решит пойти по старой дорожке, типа «а что такого, Исаев уехал, можно приниматься за старое».
Хрен-то ты, милая моя, угадала. На этот случай я достану из рукава козырь — те самые фото.
Оно и к лучшему, что не встретились в отеле, пусть расслабится, решит, что все устаканилось и она в безопасности.
Я включаю экран телефона, открываю нужную программу, и брови взлетают сами собой. Это что-то новенькое, она на весьма далеком расстоянии от дома и точно еще не бывала в этом районе.
Ну, по крайней мере с тех пор, как я за ней слежу, а это без малого несколько месяцев. Увеличиваю масштаб, и меня берет злость.
Хорошо, что мне хватило прозорливости и дальновидности не удалять следилку с ее телефона. А я ведь уже хотел улетать домой. Улетел, как же.
Зато мне наконец-то становится понятно, почему чувства удовлетворения все нет. И как сразу не дошло? Очевидно же: его нет потому, что не довел дело до конца.
