Фаддей, сук ему в дышло, терся рядом с подворьем. Увидал деда, понял, горячее дело его принесло. Пробрался в сени, приник ухом-то к двери и узнал многое. Не все понял, но вывел — Аринка и не Аринка вовсе, а княжна беглая и Всеслав, новый соседский князь ей почитай дядька. А дед с Дорофеевым стерегуться об Аринке-то рассказывать, а ну как к беде, а не к добру?
Потом тихо говорили старики и непонятно, но Фадя сообразил так — ежели князь Всеслав будет в Богуново, так и надо ему про Аришку-то шепнуть тихим порядком.
Одно слово — змей! Все тишком, ползком и ядом!"
"И ведь уразумел, змиев сын, что буде Ариша княжной, то Шумскому вовек ее не достать. О себе-то уж Фадя и думать не стал — знал, поди, не его Аринка…не его. А вот помстить, то с радостью!
На том и порешил Фадя… Токмо все равно сердчишко-то ворохнулось, хучь и змеиное. Увезут Аринку-княжну, и не увидит он боле глаз ясных, улыбки светлой, косы золотой. Вот ведь как бывает — змей адский, а к свету все одно тянет.
Глава 14
— Арина! Арина, очнись.
Заснула? — боярыня Ксения сердилась. — С утра как во сне ходишь. Что ночью-то делала, непутёха?
Аришка аж подскочила на лавке, поняла, что урока не слышала. Румянцем залилась, но опамятовала. Ксения же не знает, что ночью-то было…
— Прости, матушка-боярыня. До света сидела. Заказала мне купчиха Колова к свадьбе дочери понёву* вышивать.
— Ну, хучь так, — Ксения сердиться перестала. — А Маша моя вечор орехи грызла, да семечки лузгала. Вот и вся ее работа.
— Так скучно ей. Боярышня наша умница, да боец.
Ей бы командовать.
— Сиди уж, защитница. Чем ей командовать? — Ксения задумалась на долгую минуту. — А может и надо. Аришка, я ей в подчинение дам людей и отряжу следить за малыми хоромцами. Можа, и будет толк. А ты иди, да привались на лавку-то. Вон, в девичьей. Роздых себе дай, золотая. Глаза видеть перестанут, так какая из тебя вышиваха? А потом найди мне Машутку мою. Я ее послала на торг купить кой-чего.
— Дай те Бог, боярыня, — Аринка поклонилась. — Посплю и Машу сыщу.
— Вот и иди, — Ксения поднялась со скамьи, пригладила рыжую Аринкину макушку, а потом и вовсе в лоб поцеловала. — А и хорошо, что ты с нами. Светлая. Иди, нето.
Аринка и побрела. Спать-то ночью и вовсе не спала. Какой сон, когда счастье плещет, через край льет? Еще и думки небезгрешные… Андрей вчера так целовал, что и мысли вон. Ох, скорее бы вечер! Увидеть его опять, обнять и прижать крепко. Да хоть и его стать, чего уж… Все равно ведь не отпустит.
