Насилу поймал за подол и остановил.
— Ты куда, заполошная? Разум обронила?
— Дёмушка, миленький, пусти! — рвалась.
— Куды пусти-то? Чумная!
— Мне в Савиново надо… — заплакала так, что щеня ее пузатый заскулил. — Очень надо… Помрет ведь…
Слезы лила огромадные, будто вишни. Дёмка про себя посмеялся, но лицо сдержал. Задумался, вроде как, а потом серьезно молвил.
— Вот что, Аринка, не знаю, что там у тебя, но к Андрею сам свезу. Давай-ка по темени собирайся. Я к тебе в окошко стукну. Жди.
— Дёма…как ждать? А если он…уже… — Пришлось дурёху обнять.
— Дурка. Что люди-то скажут? Тихо надоть. Сказал, отвезу. Жди. — Она не послушалась!
— Что скажут, то и скажут… Дёмушка…ведь не поспею.
— Сказал — жди! — голосом построжел и убедил.
Аринка упала на скамью, а Дёмка пошел к своему дому-то. Велел каурого седлать, а сам зашел в холопскую, да и умыкнул одежку кое-какую.
По темени пробрался к Аринкиному окну, а она уж и ждала. Лик бледный, глазищи красные. Убивалась, видать.
— На-ка, надень. Не девкой же тебя везть.
Она заторопилась, цапнула порты пареньковские, рубаху. Косищу под шапку упрятала. Дёмка вытянул ее через окно невысокое и пошли через двор.
— Я верхами, а ты под уздцы коня веди. Вроде как пьяный я, а ты меня везешь. Уяснила? — Рыжая только кивнула.
Дёмка едва не смеялся, видя перед собой не Аришку, а малого, тонкого паренька. Шапка низко, порты широченные. Ох, умора!
Расселся в седле и песню затянул гнусаво. Ариша вела каурого. На воротах охранные признали боярича, да и выпустили. А уж на лесной дороге Дёмка втянул Арину позади себя на конь, и потрусили они резво к Шумскому.
На подворье Савиновском тихо. Дёмка скинул удила на руки холопу.
— Архипка, за мной иди, — это он Аришке.
Вошли в сени, там до ложницы — холоп указал, где боярин ночует.
— Арина, сядь-ка на сундук. Проверю что там, как, — Демьян шептал, а Аришка рвалась к Андрею. — Тихо ты! А если не один он, а?
Насилу унял девку, усадил на сундук в сенях, ждать заставил. А сам толкнул дверь-то в ложницу и запричитал с порога.
— Друг ты мой. Как же ты?
Шумской стоял песередь комнаты, распоясанный, в портах и рубахе. Свечка на столе, окошко приоткрыто. Увидел Дёмку и брови вознес! А плут чубатый знак сделал, мол, молчи и слушай. Ну, Андрей-то что…молчал, да слушал.
Дверь Дёмка прихлопнул и зашептал:
— Андрюха, быстро на лавку и лежи, словно мертвяк. Что бы не услышал, чего бы не увидал — лежи и молчи! Верь мне, друже! Сим днем все и поймешь, дурила, — и пинает Шумского ложиться.
