— Маш, Маш, брови замажь. Ладно, идем нето. Только уговор, никому о том не рассказывать! Божись, рыжуха хитрая, — Машутка после Аришкиной-то шутки сердилась притворно.
— Вот те крест, никому и ничего! — Аришка уже подскочила бежать.
— Тьфу, куда тебя? Идем опричь амбаров, чтобы никто не заметил. — И ведь пошли, окаянные!
Пробрались сторожко к ратному кругу: утоптанный пятак земляной, огороженный заборцем в пояс человека и, пригибаясь, чтобы никто не видел, уселись подглядывать.
— Аринка, ниже голову-то! Макушку твою ржавую увидят! — сердито шептала боярышня.
На круге махались Демка с Фаддеем. Шумской стоял распоясанный, в одной рубахе и молча наблюдал. Изредка токмо вставлял два-три слова:
— Дём, колени.
Или:
— Фаддей, не заваливайся на спину, горло подставляешь.
Аринка дышать забывала, глядя в щелку заборную на такое вот оружное умельство. Ребята крепкие, мечи поют-блестят, и будто пляшут бояричи, а не ратятся. Только не знала она настоящей пляски, и поняла разницу в тот самый момент, когда супротив Демьяна вышел Андрей.
Два меча в руках Шумского вжикнули, ослепили на миг рыжую Аришку отданным солнечным светом, и такое началось, что лучше бы никогда не кончалось! Есть все же красота и в ратном бою, когда умелый воин танцует в кругу, и отвечает ему такой же опытный боец.
И все бы ничего, но девушки позабыли про Фаддея, а тот, прислонясь к заборцу, углядел- таки две макушки — русую и рыжую. Был бы парень обычный, промолчал бы или шуганул по-тихому двух любопытных девах, но он был иной…
Подкрался к тому месту, где прятались Арина и Маша, и громко так сказал:
— Уряд позабыли?! Розог давно не нюхали?! — и уставился во все глаза, видя, как девчонки испугались, будто страхом их наслаждался, паскудыш.
— Аринка, тикаем! — скомандовала Марья, и рыжая подскочила, развернулась бежать, да не вышло…
Косища ее золотая от быстрого поворота по ветру легла, а кончик-то возьми и застрянь между двух плашек заборных. Да так крепко прищемился, что ни туда, ни сюда.
Марья новой подруги не бросила, а принялась выпутывать косяной конец из заборца — ничего не вышло. Фаддей, видя такую муку, только похохатывал.
— Что, радостно тебе, братец? — выплюнула зло Машка, все пытаясь вызволить Аришу.
— А то нет? — Фаддей взглянул на Арину, и улыбка сползла с его лица, будто шкура со змеи."
"Девушка уже не пыталась вырваться из путов своих волосяных, а смотрела прямо на боярича и взгляд ее поначалу ясный, стал темнеть.
