Рухлядь — на Руси рухлядью называли одежду (от греческого — рухо), мебель, и другое движимое имущество.
Щур (чур) — это обращение к почитаемому предку, умершему. По поверьям славян, духи умерших предков, почитаемых, поминаемых и правильно похороненных, всегда придут на помощь в трудную минуту.
Глава 4
— Гляди, Аринка, забороло*-то в крепостице какое! — Не до деда Аришке было совсем.
Рыжая от любопытства даже рот приоткрыла. Высокий частокол, кованые ворота и охранные ратники при них. В городище въехали уж в сумерках, но свету доставало, чтобы полюбоваться на крепкие хоромы местных жителей, свежие заборы и церковь, что красовалась в центре крепостицы.
— Деда, а наш-то дом где? — Аришка извертелась на подводе.
— Цыц. Смирно сиди, чай не соплюха, — выговаривал дед Михаил, но сам тоже любопытствовал изрядно.
Пока дед с внучкой озирались, пока вздыхали радостно, глядя на чистую ровную дорогу, что вела от крепостных ворот до боярских хором, к телеге их подъехал боярич. Аришка слышала, что чернявый Шумской называл его Демьяном Акимычем.
Стало быть, это и есть внук воеводы Медведева?
— Батюшка мой распорядился отвезти вас на двор новый, а завтрева ждет в гости. Все чин по чину. Велел сказать, что другу боярина Медведева всегда рады, — говорил парень серьезное, а глазюки хитрющие улыбались.
Аришка сразу признала в нем родственную душу — сама частенько с умным видом баяла то, что велел дед, а смех сдерживала.
— Спаси тя Бог, Демьян Акимыч. Батюшке передай, благодарствую за встречу и расположение.
Завтра будем ко двору сами. Придем, куда укажут, — ответствовал Михал Афанасьич.
— Отец просил быть, когда сами захотите и с главных ворот.
Дед Михаил облегченно вздохнул. Если с главных ворот, а не с людских, значит, уважение будет. Инако, можно себя ставить в ряд с ремесленниками. Видать, воевода расстарался, предупредил сынка.
Пока лясы точили, да благостными речами дружка дружку ублажали, уж подъехали к небольшому двору и хоромцам.
Ворота не высоки, да и зачем? Рядом с ними две липы, скамейка. Домок на краю городища, в месте тихом и дальнем от боярского подворья.
Аришка от нетерпения соскочила с телеги, и уж было собралась бежать в открытые ворота, но дед удержал ее за подол запоны.
— Арина, бояричу-то поклонись, дурёха, — прошипел Михаил Афанасьевич внучке на ухо.
Аринка круто развернулась, аж косища по ветру легла, и поясно поклонилась Демьяну, который улыбался хитро.
