— А зачем мне звонили из больницы?
Багримов выдерживает паузу, от которой по позвоночнику бегут мурашки, потому что я практически на сто процентов уверена, что услышу сейчас что-то страшное.
— Твоя мама умерла, Насть. Мне очень жаль.
Глава 32
Асти
Та самая боль, которая обрушивается на тебя не сразу. Сначала ты словно вообще ничего не чувствуешь. Словно не веришь в то, что только что услышал. Это ведь не может быть правдой. Это может случиться где-то и с кем-то, но не с тобой. А потом боль начинает накрывать тебя волнами.
И каждая последующая волна больше и больнее предыдущей. Твоё сердце начинает неистово стучать о рёбра, и ты буквально чувствуешь, как оно разбивается и истекает кровью, пока ты с отчаянием вспоминаешь, что ты сказал в последний раз человеку, которого не увидишь больше никогда…
Какая разная боль…
Две смерти. И абсолютно не похожие чувства…
— Насть? Как ты? Возьми, выпей, — перед глазами вдруг появляется лицо Багримова.
Он что-то протягивает мне.
Какие-то таблетки и воду.
Я вдруг понимаю, что не сижу, а стою, а разбитая чашка кофе валяется возле моих ног и чёрное пятно разливается вокруг белых осколков.
Я не помню, как вскочила. Не помню, как разбила чашку. Будто провал в памяти.
— Что это? — шепчу, будто в коматозе, глядя на таблетки, которые протягивает мне Багримов.
— Это успокоительное.
— Мне не нужно успокоительное…
— Нужно. Выпей. Иначе тебе станет плохо.
Я на автомате беру бокал и таблетки, ставлю на стол и сама сажусь обратно на стул.
Залпом выпиваю. Затем обратно поднимаюсь на ноги.
— Надо убрать осколки. Скажите, где у вас и что лежит. Нужно убрать разбитую чашку… — собственная речь кажется мне замедленной, а голос чужим.
Это как будто не я говорю, а кто со стороны…
— Не надо ничего убирать. Я сам всё сделаю. Ты в шоке, Насть. Тебе нужно сесть и позволить таблеткам подействовать.
— Я не хочу сидеть, — резко качаю головой, сжав виски пальцами. — Мне нужен телефон.
Принесите мой телефон. Я должна позвонить. Что вообще случилось? Как… мама умерла? Почему? Они что-то сказали?!
— Сердечный приступ.
— Это я виновата.
Марсель Рустамович пытается усадить меня на стул, но я отталкиваю его руки.
— Я… я это я виновата.
— Ты ни в чём не виновата, Насть.
— Нет, виновата. Мы поссорились вчера. Она хотела, чтобы я приехала на похороны к отцу, а я… я сказала, что не приеду, понимаете? Я накричала на неё.
