Только тише заходи. Не разбуди её.
— Уже беспокоишься за её сон?
— Я беспокоюсь, что мне придётся человеку не совсем в адекватном состоянии рассказывать, почему я привёз её к себе и что случилось с её матерью.
— Ладно. Не психуй. По долгам, кстати, долги довольно большие. Дом заложен. Кредиторы лютуют. Какие-то левые сделки, но люди важные в тех краях. Будешь вмешиваться?
Я провожу ладонью по волосам.
— Доживём до завтра, увидим.
Глава 31
Асти
Как же мне плохо. Хочется пить, словно я не пила целую неделю, и ещё чтобы кто-то удалил мучительную резь в висках.
Вообще невозможно терпеть.
Пытаюсь распахнуть веки, но они кажутся невероятно тяжёлыми. Кое-как мне всё же удаётся открыть глаза. И первое, что я понимаю, что ничего не понимаю.
Точнее, я не понимаю, где я и как тут оказалась. И что вчера было, я тоже не помню.
Неторопливо поднимаюсь на постели. Какая-то незнакомая комната. Явно мужская. Дорого. Богато. Всего по минимуму и пахнет мужскими духами. Знакомыми духами.
Фокусирую взгляд на прикроватной тумбе, где стоит стеклянный бокал с какой-то шипучей жидкостью.
Это для меня?
Оглядываюсь с опаской. Затем тянусь к стакану и делаю небольшой глоток. Вкус апельсина…
Так где я?
Одежда, в которой я была вчера, на мне. Пытаюсь мысленно восстановить хоронологию событий вчерашнего дня, но лучше бы я этого не делала, потому что на некоторых моментах меня начинает тошнить.
Но хотя бы становится почти понятно, где я нахожусь. Не успеваю закончить эту мысль в голове, как дверь в комнату открывается и на пороге вырастает крупная фигура Багримова.
Так я и предполагала…
— Проснулась?
— Марсель Рустамович… — это всё, что мне удаётся выдохнуть.
Босс кивает на бокал у меня в руках.
— Это витамин C. Выпей полностью. Тебе станет легче.
— Сп… асибо…
— Душ налево по коридору. Последняя дверь. Там есть халат, если что. Чистые полотенца в шкафу. Как будешь готова, проходи на кухню. Поговорим.
Он выходит, а я зажмуриваю глаза от отчаяния.
Напилась. Фактически приставала к боссу и его брату.
Затем меня вывернуло наизнанку…
Ясное дело, что уволиться мне придётся, лишь бы рекомендации были нормальные. В конце концов, вчера я похоронила гораздо больше, чем работу. Я распрощалась с иллюзиями. И со своим персональным чудовищем.
Воспоминания о смерти отца и о ссоре с матерью болезненно давят на грудь. Я запираю эти ощущения под замок, так как ещё успею дать волю эмоциям. Сейчас же от каждой мысли у меня ноют виски.
