– Слушай, Артур, я не пойму… – проговорил я шепотом в ухо напарника и поморщился… В нос ударил острый запах мужского пота и немытого тела. Артур повернул ко мне голову и вопросительно поднял брови.
– Она совсем на чеченку не похожа. Русская, что ли?
В ответ собровец пожал плечами. «Этот жест меня уже раздражает», – мысленно отметил я, хотя понимал, что другого ответа в нашем положении и не дождешься. Я отвернулся и снова стал внимательно всматриваться в хозяйку дома. Как раз она вышла из сарая с полным ведром и шла по двору.
Несколько секунд я пристально изучал ее лицо. «Полноватая, волосы русые, длинные. Может быть, и русская. А муж чеченец. Может такое быть? Может, Сереженька, все может быть… Жрать ты хочешь, поэтому и успокаиваешь себя», – съехидничал внутренний голос. Но здесь мой желудок судорожно сжался, и голос замолчал.
– Не будем высиживать, – опять проговорил я в подставленное ухо, – если она русская, то пойду я. Мне поверит и, может быть, поможет.
Артур кивнул.
– Я прикрою, побуду на улице.
Дождавшись, пока женщина снова войдет в сарай, я перемахнул через невысокий каменный забор и бросился к дощатой двери. Открыв ее, я отшатнулся в сторону, чтобы не быть мишенью в проеме, прижался к стене, встал на одно колено, выставил перед собой автомат и сфокусировал взгляд на пространстве перед собой.
Хозяйка доила корову. На шум обернулись обе.
– Тихо, милая, только тихо, я никого не собираюсь убивать. Ты слышишь меня? Убивать тебя я не собираюсь. Ты понимаешь меня? – проговорил я хриплым голосом.
Я и сам почувствовал, насколько страшно он звучит.
Не отрывая от меня расширенных от страха глаз, женщина кивнула и медленно выпрямилась на маленьком стульчике, поставленном на заваленный сеном пол.
– Мне надо поесть. Кто-нибудь еще есть в доме?
Теперь в ответ она отрицательно покачала головой.
– Ты говорить можешь? – спросил я уже слегка раздраженно.
Она опять молча кивнула. Несмотря на серьезность ситуации, я усмехнулся.
– Ну так говори, а то киваешь, как твоя корова.
.
При этих словах женщина пришла в себя, и глаза ее стали осмысленными. Она медленно встала и спросила, не отрывая от меня глаз:
– Ты кто?
– Я русский… из Ханкалы приехал к вам в комендатуру.
– Так расстреляли же тут всех… – проговорила она растерянно, и опять ее глаза стали расширяться.
«Не хватало еще, чтоб она меня за призрака посчитала, дура», – сердито подумал я и терпеливо объяснил:
– Ты же видишь, что не всех.
