Я проводил взглядом его спину в кожаной куртке, помолчал, вздохнул и тихим хриплым шепотом спросил у тетки, которая очень громко сетовала на нынешнюю слепую молодежь, которая совершенно ничего не видит под ногами:
– Слушай, тетя, а привидения бывают?
Та посмотрела мне в глаза и вдруг молча сорвалась с места, расталкивая своими локтями и боками прохожих на центральной улице, словно гигантский арбуз покатился с горки, ломая и толкая тонкие корни лопухов и крапивы. Я даже не улыбнулся.
Вслед за Артуром я пойти не посмел.
А в кабинете у доктора (и у нас в управлении был врач, только он числился в СОБРе, им по штату положен медицинский работник) я рассказал эту историю. Доктор молча встал, вытащил фляжку, наполнил стакан и протянул мне.
– Рецептов выписывать не буду. И к психиатру обращаться не советую. Спишут, на хрен, ты уж поверь мне… – произнес он скрипучим голосом. – Вот это принимай каждый вечер перед сном. Лучше еще никто ничего не придумал.
Это я тебе как собровец говорю.
Ту водку я выпил как воду.
И вот теперь я снова в Чечне. Зачем я поехал сюда, я толком сказать не мог: ни руководству, ни самому себе. Михалыч, кстати, тогда здорово злился и орал на меня: «Тебе в отделе заняться нечем, моему заместителю? Так я найду тебе работу, сопляк! В герои захотел! Идиот! А здесь кто работать будет?»
Скорей всего, я подсознательно хотел увидеть еще раз те места, где мы с Артуром первый раз познакомились.
Ах да, и еще деньги. Те самые доллары, которые я спрятал в ущелье под Тевзанами. Теперь до них можно было добраться. Или хотя бы до того, что от них осталось."
"Ситуация в Чечне кардинально изменилась. За три года перемирия основная масса боевиков так и не получила того, за что воевала. Счастливая и сытая жизнь не наступила, и, судя по тому, что творилось в республике, ожидать перемен к лучшему уже не приходилось. Америка и мусульманский Восток совершенно не спешили брать под свое крыло братьев-чеченцев, которые так упорно бились за свою самостоятельность.
За все то время, пока республика Ичкерия называлась независимой и суверенной, ни одна копейка не пошла на нужды людей. Деньги тратились на оружие и содержание боевых отрядов. Тем, кто так усердно дул на тлеющие угли войны на Кавказе, совсем не надо было строить цветущий мир. Это совершенно не нужно богатым дядям по обеим сторонам океана.
