Впервые в жизни я увидел пирог, который действительно имел право называться мясным. Хоть мы и поели три часа назад, но пережитый стресс давал о себе знать. «Фытжин» оказался вкусным необыкновенно, а когда дядя Сережа вытащил еще и знакомую солдатскую флягу, то я не стал возражать.
Я тоже понервничал, да и было от чего. Эту невзрачную синюю «шестерку», которая «вела» нас от самого «Кавказа», я засек практически сразу. Такое настойчивое внимание было неприятно, тем более что у меня не было оружия. Так что я все время провел в напряжении, постоянно поглядывая в зеркальце заднего обзора и непременно ожидая какой-либо пакости.
Да и инцидент на посту, где нас остановили, ясности не прибавил. В «шестерке» могли находиться, с равной долей вероятности, либо чеченцы, которые чувствовали себя в Ингушетии вполне непринужденно, как у себя дома, либо офицеры службы Виктора Павловича.
«Хотя чего ты волнуешься, Сереженька? – ожил мой неприятный внутренний голос. – С одинаковым успехом вас будут охранять и те, и эти, пока посылка от Коли не прибудет по назначению».
«Ну и на этом спасибо», – хмуро ответил я сам себе.
Но внезапно другая мысль овладела моим сознанием. Только сейчас, стоя возле придорожного кафе, я вдруг понял, что нахожусь в республике, где нет войны.
Я оглянулся. Машины двигались по трассе в большом количестве. То есть это была обычная загруженность федеральной магистрали. А вот в Чечне в такое время суток дороги практически безлюдны. И, глядя на проходивших мимо нас людей, я интуитивно понял, что в них никто никогда не стрелял.
– Да, а что там у тебя за спецрейс, тезка? – вдруг вспомнил жующий дядя Сережа и поднял на меня усталые и слегка пьяные глаза.
– Не знаю… – как можно естественней пожал я плечами. – Что-то там начальство намудрило… Хотя я слышал, что нас будут на администрацию перебрасывать, здание им восстанавливать. А ты сам понимаешь, что эти на простой паркет не согласны. Или там на окна или двери. Не могут они в таких условиях жить, им все специальное необходимо.
Вот тебе и спецрейс.
– А… – понятливо пробормотал дядя Сережа и недобро усмехнулся.
Рядом послышался негромкий женский смех. Две девушки, держась за руки, хихикая и болтая о чем-то, быстро прошли мимо нас. Одна из них, черноглазая и полноватая, в светлых голубоватых джинсах и белой футболке, посмотрела на меня и приятно улыбнулась. Что ее рассмешило, я не знаю, но улыбка у нее вышла добродушной и веселой.
