Кожа зудит, и я невольно постоянно трогаю себя сама. Обхватываю руками, перебираю край юбки, заправляю волосы за ухо. Суетливость, которую я не в силах побороть. Иногда я чувствую его быстрый взгляд, проходящийся по мне раскаленным мазком. Именно чувствую, так как сразу становится нечем дышать, и напряжение в воздухе уплотняется настолько, что кажется, я могу его потрогать. Незаконченный разговор висит между нами огромным жирным уродливым пятном. Но все его упорно игнорируют.
Когда мы поднимаемся по трапу, я уже почти уверена, что Тигран поменял билеты, и меня сейчас проведут в эконом.
Слишком очевидно его желание свести необходимый контакт к минимуму. И уж точно не похоже, что он будет рад проторчать со мной бок о бок восемь часов. Но стюардесса, дежурно улыбаясь, берет наши посадочные талоны из рук Керефова и называет соседние места. Не сдержавшись, удивленно вскидываю брови. Обвожу глазами салон, в котором как минимум треть кресел свободны. Просто забыл?Не подумал об этом? Пересадит сейчас?
-Ну, что стоим?- нетерпеливо ворчит Тигран за спиной.
Горячая ладонь ложится на поясницу, привычно подталкивая в нужном направлении. Правда сразу исчезает. Будто от раскаленного предмета отдернул. Не хотел дотрагиваться -забылся. Мои губы неконтролируемо расползаются в улыбке, и, чтобы её скрыть, я послушно иду вперёд.
41.
В этот раз я не отказываюсь от наушников, а ещё сразу прошу принести мне кофе. Крепкий. Очень-очень крепкий кофе. И горький. Чтобы перебил отравляющую горечь, скапливающуюся внутри.
Тыкаю по экрану перед собой, рассеянно выбирая фильм. Слова расплываются перед глазами, не складываясь в названия. Я слишком напряжена, чтобы осмыслить то, что читаю. Всё внимание направлено на человека, занявшего соседнее кресло. Его рука на широком подлокотнике в каких-то паре сантиметров...Никогда не задумывалась о существовании ауры, но сейчас я будто чувствую плотное поле, окружающее Керефова . Оно обволакивает меня с его стороны, запускает мурашки на оголенных участках кожи, заставляя волоски вставать дыбом, электризует мои мысли.
Я не смотрю на Тиграна, но остро ощущаю каждое его движение. Как колебание воздуха, как мазок на периферии зрения, как тёплую волну. Нервы начинают предсказуемо звенеть, ладони потеть, колени дрожать, а мы ведь только выруливаем на взлётную полосу. Нет, играть в молчанку столько времени точно не для меня. Я просто взорвусь. А вот Керефова похоже ничего не смущает.
