Меня распирает злость, почти ярость. Нет, ну это надо же - так вывернуть всё! Выходит, это я ещё и во всём виновата, а он вроде как белый и пушистый. Смотрите, обидели зайку.
Бесит!
Кидаю очередное платье в чемодан. Ненавижу! Даже не выслушал. Наорал и пошёл. Тоже мне!Сдергиваю кофту с вешалки. Это же надо, какие мы ранимые оказались, кто бы мог подумать! Сгребаю с полки нижнее белье. Чемодан уже грозит не закрыться. Мда...Приезжала с полупустым...Как теперь? Прыгать на нём что ли?Оставлять вещи тут? Подумает, что ещё специально.
..Выёживаюсь...
Накатывает бессилие, и я оседаю на кровать, держа в руках тот самый комплект из примерочной.
Провожу пальцами по витиеватому кружеву, устремляю затуманенный взгляд на распахнутый зев чемодана, из которого поверженными искромсанными соперниками торчат разноцветные тряпки. Глаза начинает ожидаемо щипать подступающей солёной влагой. Ну какая мне уже разница, что он там думает. Никакой, верно? Если ему так проще, пусть буду я плохая, мне не жалко. Пусть.
Чёёёрт.
Прорывает.
Никогда не ревела в трусы. Утыкаюсь носом в кружево, моментально становящееся мокрым. Паника, что я сделала что-то не так, всё испортила, накрывает с головой. Ну ведь не было другого выхода...Не было. Я не видела. И сейчас не вижу. Только больно как. Сердечную мышцу в узел скручивает, словно её в кулаке сжимают. Даже не вздохнуть, одни надрывные всхлипы вылетают в такт подрагивающим плечам. Растягиваюсь на кровати, так и не закончив собираться. Обрывочные воспоминая начинают потихоньку сводить с ума,тоской выедая сознание.
А мы ведь даже ещё не расстались до конца. Ещё не возвратились домой. Как я переживу полёт? Может он не полетит со мной? Не смогу ещё восемь часов рядом сидеть и делать вид, что всё в порядке. Просто не смогу. Хоть бы он билет свой сдал, или меня в эконом отсадил. Не знаю. Сделал что-нибудь. И сейчас хорошо, что ушёл. Хоть пореветь можно. Всласть.
Подскакиваю на кровати, когда в комнате уже царит кромешная тьма. Щурюсь, пытаясь хоть что-то разглядеть.
С трудом поворачиваю чугунную голову. Кожу лица стягивает от засохших слёз, но мне намного легче. Опустошение и безразличное спокойствие- вот, что я ощущаю сейчас. После истерики внутри волнительно легко. Словно анестезия. Прислушиваюсь, но не улавливаю никаких звуков, кроме собственного дыхания. Он вернулся уже? У себя? Ночь на дворе... Неважно. Точно проверять не пойду. Надо вещи дособирать. Оставлять ничего не буду. Это будет просто некрасиво выглядеть.
