Я на полном серьезе ляпнула:
- А что за праздник? Почему я не скинулась деньгами?!
Потом меня все поздравляли, Ветров вручил букет цветов от коллектива и пухлый конверт. Обе мои смены он терся в больнице. Домой ездил, но к полуночи обычно возвращался. Я видела его машину на парковке. Он просто был рядом, и от этого предательское чувство безопасности приятно грело изнутри.
Я перестала понимать, что происходит в моей жизни, а просто плыла по течению. Мне нужна была эта неделя без нервных потрясений, чтобы перестроиться.
И выспаться. И принять перемены.
Всего пять дней. Неужели это так много?
В пятницу в шестнадцать пятнадцать я кое-как выбралась из больницы и поползла домой. Мия с Ниной ждали уже у подъезда моего дома.
Я думала, Сережа больше не позвонит. На этой неделе мы виделись и созванивались еще реже, чем обычно. Я совсем забыла сказать ему о своем дне рождения! Но он приехал сегодня, в субботу, на печенье.
- А мороженое? - настороженно спрашивает Нина.
- Сейчас поедем с Газзи на Татышево, там и купим, - киваю я.
- Ура! - радуется девочка. - Газировка, ты слышала?
Газзи в коридоре терпеливо ждет с поводком в зубах. Глядит на Нину влюбленными глазами.
- Сереж, ты с нами? - спрашиваю.
- С удовольствием бы, но у меня работа, - он поднимается из-за стола.
На прощанье мы обнимаемся и желаем друг другу хорошего дня.
В прошлую среду я впервые увидела, как Илья психует на операции. Работа была сложной, но он справлялся отлично. Забрызганный кровью, целеустремленный, предельно внимательный.
В какой-то момент сердце мужчины не выдержало. Четыре часа безукоризненной работы и вот такой нерадостный финал. Мы выложились на полную, но этого оказалось недостаточно. Илья встряхнул руками и беззвучно эмоционально выругался. Он так старался, у меня сердце сжалось от его разочарования. Второй хирург качал головой.
Из операционной вышли молча. Так же молча я ехала домой. А потом сидела перед телевизором, закутавшись в плед. После девяти, закончив работу, приехал Сережа. И мы еще три часа разговаривали о наших с ним отношениях, о новом заве, который по совместительству мой бывший.
О том, что со мной не так, и почему я не хочу трахаться после того, как мы потеряли пациента.
Он остался у меня, и мы спали в обнимку. Но утром я почему-то подумала о том, что больше его никогда не увижу. Такое уже было. На прямой вопрос мужчины «как дела на работе?» операционной медсестре лучше не откровенничать. Просто нет сил. Просто хочется помолчать. Пожалуйста, не спрашивай.
