Да просто полежать в ванне в одиночестве! Нина растет домашней и зависимой девочкой, мы в садик-то два года назад отдавали ее со слезами на глазах.
- Ложкой маши поактивнее, юная леди, - говорю я племяннице. - А то я сейчас доберусь до десерта и ничего тебе не оставлю, ты меня знаешь!
Нина кивает и зачерпывает побольше каши. Начинает активно жевать. Она прелесть, обожаю эту девочку.
Опасная просьба Сережи все еще висит в воздухе.
- Зачем? - спрашиваю я. Наши уютные отношения трещат по швам. И я понятия не имею, как их спасать.
- Да вот хочу ему морду набить. Я так понимаю, он что-то с тобой сделал такое, что тебе теперь сложно открыться и довериться другому мужчине.
Пожимаю плечами.
- Набей. Ты ведь знаешь, что он работает в моей больнице. Если не дежурит, то в пять-шесть вечера он обычно свободен.
Повисает пауза.
- Ты правда этого хочешь? - спрашивает Сергей.
- Нет.
- А зачем тогда говоришь? - улыбается.
- А зачем говоришь ты? - поднимаю глаза и смотрю на него. - Мы ведь все обсудили в среду.
Ты заверил, что не будешь ревновать. Точно так же как я не ревную, когда ты в командировках живешь с коллегами-девушками в одной корпоративной квартире.
- Если он тебя обидит или начнет домогаться...
- Да, конечно, первым делом я позвоню тебе. Даже не сомневайся.
Сергей решительно кивает.
- Я всё, наелась, - Нина отодвигает полупустую тарелку — и да, доедать у меня тоже необязательно. Малышка смотрит на меня. - Можно теперь печенье?
- Налетай! Как раз немного остыли.
В кухне, к слову, стоит умопомрачительный запах свежей выпечки.
Я действительно напекла два листа творожных ракушек. Сфотала и отправила Вере и Насте. Они обе одновременно ответили, чтобы я прекратила лгать, будто эта красота моих рук дело. Я долго смеялась над их сообщениями. Да, все меняется, теперь Поля варит каши и печет печеньки.
Кто бы мог подумать?
Первая неделя на плановых операциях пролетела как один день. Увы, мне пришлось остаться на два ночных дежурства, потому что с одной стороны я не имела права подвести Ветрова, который рассчитывал на универсальную медсестру.
С другой — Ашотовну, которая, конечно, крута. Но даже она не может нарисовать красками в альбоме экстренную медсестру, оживить ее и отправить на дежурство.
Я так замоталась, что почти пропустила свой день рождения. Напрочь о нем забыла. Заснула в комнате отдыха в десять, в начале первого соскочила с кровати, кинулась в сестринскую, а там все в цветах и шариках.
