Сердце в этот момент стремится улететь куда-то в космос, а возбуждение бьет в пах горячей волной. Резко дергаю бедрами, прижимая ее к паху. Вика выдыхает и случайно царапает кожу на моей шее. Шиплю и кусаю ее за губу.
— Прости, — смущенно смеется, и получает шлепок по ягодице. — Ай! — подпрыгивает на мне.
Закатив глаза, скриплю зубами.
— Это за твое «прости», — поясняю ей. — Неуместно.
Она удивленно вскидывает брови, а я завожу руку ей на затылок, осторожно оттягиваю голову назад и медленно провожу языком по шее, покрываю ее поцелуями, вновь добираясь до губ.
Руки блуждают под ее блузкой, добираются до застежки лифчика. Легкий щелчок, и грудь освобождается от белья. В моменте Вика снова зажимается, ее дыхание меняется и мне требуется время, чтобы доказать, что ничего страшного не происходит. Я даю ей возможность привыкнуть к каждому прикосновению. Взглядами, жестами, поцелуями стараюсь показать, что она красива и желанна.
Снимаю с себя футболку. Теперь мы на равных, и она тоже может касаться моего обнаженно торса.
Ее ладони скользят по плечам, ложатся на грудь. Мое сердце готово прыгнуть ей в ладонь в эту секунду. Она двигает рукой и слушает, как стучит у меня за ребрами.
Мы тонем в глазах друг друга, ни говоря ни слова. Когда ее пальцы медленно, дразняще спускаются по моему прессу ниже, я сжимаю ее ягодицы и рывком вдавливаю в себя, впиваясь в губы очередным голодным поцелуем.
Этот разгон происходит секунд за десять. В какой-то момент тормоза у обоих перегорают. У меня получается отключить ее мысли.
Остается лишь смущение, но я планирую это вылечить. Может быть не с первого раза, но я уверен, что у меня получится.
Поднимаю ее, ставлю у стола и быстро лишаю остатков одежды. Вика прикрывается. Убираю ее руки, бегло пожираю взглядом при свете лампы. Она стреляет взглядом в сторону выключателя, но я отрицательно качаю головой.
— Хочу видеть тебя. Ты у меня самая красивая… — хриплю, приподнимая ее и усаживая на край стола. У меня есть одна коварная мысль. Я потом ей скажу, а пока…
Пока я снимаю штаны, надеваю презерватив и, глядя Вике в глаза, осторожно вхожу в нее, отлавливая каждую эмоцию и боясь сделать больно.
Она дрожит. Это напрягает.
— Все нормально? — замираю, сжимая ладонь на ее бедре.
— Да, просто… — опускает взгляд. — Давно не было… Я отвыкла, и…
— Все хорошо, я тебя понял, — прижимаю к ее губам пальцы, чтобы объяснение не превратилось в оправдание. Ей не за что оправдываться передо мной. Я понимал, что в ее голове все сложно.
