Просто теперь я буду умнее, тише, осторожнее. Теперь я знаю правила этой игры, и я намерен их обойти. Или сломать.
Допиваю воду, киваю бармену и выхожу. Прохладный, сладковатый воздух чуть отрезвляет. Становится легче.
Через час я встречаю Вику возле Дворца. Только стою на другой стороне дороги, ощущая себя полным идиотом. Она быстро находит меня взглядом и аккуратно пересекает проезжую часть, чтобы оказаться рядом и подарить мне быструю улыбку.
— Прогуляемся немного? — предлагаю ей, легко считывая усталость по ее осанке и бледному лицу.
Вика кивает, и мы идем в сторону парка. Ее ладонь греет мою, а пульс синхронизируется со стуком ее низких каблуков. Она долго молчит, но в какой-то момент ее все же прорывает, и она начинает выговариваться, перескакивая с темы на тему. Обнимаю за плечи, притягиваю к себе. Мне неожиданно важно даже то, что она сегодня ела на завтрак. Я не умею говорить, но умею слушать и слышать. Ее я готов слушать бесконечно.
И в такси я слушаю, как она дышит, пока я ее обнимаю.
Прижимаюсь губами к виску. Вика застывает, а потом несмело обвивает меня руками за пояс, прикладывается виском к плечу и почти не шевелится до самого дома.
У подъезда беру ее за руки. Рассматриваю смущенную улыбку. Ей чертовски идет.
— Пригласишь меня на чай? — убираю светлые волосы ей за ухо.
— Это наглость, — смущается она.
— Знаю, — подмигиваю ей.
Она задумывается на долю секунды, а потом кивает, и я следую за ней, намереваясь задержаться тут до утра.
Глава 20
Мирослав
В небольшой прихожей меня обволакивает запахом тепла и уюта, иначе я не могу его определить.
Это смесь из парфюма любимой женщины, оставшегося на верхней одежде, висящей на открытой вешалке, аромат все того же крепкого кофе, который она пьет по утрам, чтобы проснуться, запах ее светлых волос и нежной кожи, бумажных обоев и новой обувной полки.
Вика снимает обувь. Ее ступни в белых носках кажутся крохотными в сравнении с моим сорок третьим.
— Чему ты улыбаешься? — Оглянувшись, спрашивает она.
Я лишь пожимаю плечами и иду на кухню следом за ней. Тут тоже уютно. Мягкий свет наполняет пространство, тихо урчит холодильник, из крана в раковину падают редкие капли воды, потому что скорее всего его не до конца закрутили. На подставке для вымытой посуды стоит единственная кружка, и это эгоистично меня радует.
— Ты есть будешь? — Вика заглядывает в холодильник, а я взглядом маньяка разглядываю ее спину, ягодицы, бедра и стройные ноги.
