За ней появляется тело, и подруга устраивается на кушетке, болтая ногами в воздухе.
— По коридору шел очень недовольный и хмурый, — делится Катя. — Думала, разнесет их, как умеет только Леший, а он сдержанно руки им пожал, сказал, что все молодцы и ушел к себе.
— Заходила к нему?
— Конечно. Послал…
— Послал? — Округляю глаза.
— Пацанов лечить, — смеется Катя. — Так что считай, что да, послал. Он не ходит ко мне, ты же знаешь. Мы тоже должны поддержать наш «Авангард». Парни сегодня постарались, им нужно услышать что-то хорошее, — уже серьезно говорит подруга.
— Это по твоей части, я просто врач, — напоминаю ей."
"— Нет, дорогая моя, — она слезает с кушетки и кошачьей походкой направляется ко мне. — Ты не просто врач. Ты — врач этой команды, а значит что? — Катя обнимает меня со спины и кладет подбородок на макушку. От нее пахнет сладковатыми духами и сигаретным дымом.
— Семья, — вздыхаю я.
— Вот-вот, а у нас там один приемыш неприкаянный. Ни с кем не разговаривает опять.
— Он расстроен из-за проигрыша, — машинально выдаю Кате наш короткий разговор с Мирославом.
— Я не настолько плохой психолог, — фыркает подруга. — Пойдем?
— Да пойдем-пойдем, ты же не отстанешь, — мягко убираю от себя ее руки и поднимаюсь.
Забираю ключи со стола, быстро причесываюсь и пересобираю волосы в хвост. Катя внимательно следит за мной, но никак не комментирует. Хочется треснуть ее по лбу, чтобы отвернулась. Сейчас наделает своих умных выводов, потом точно не отвертишься.
Запираю кабинет. Беру подругу под руку, и мы медленно идем с ней по коридору.
От тренерской до нас доносятся басы мужских голосов. Леший кого-то распекает, не стесняясь в выражениях.
Выхватываем фамилию «Исаев», сказанную так, что кажется уже завтра контракт с клубом для него будет завершен с волчьим билетом. Проходим мимо двери. Она распахивается за нашими спинами и ударяется о стену. Мы с Катей вздрагиваем и оглядываемся. Прямо на нас несется ураган по имени «Артем» или Тимур, как прозвали его в команде, чтобы не путать их с Артемом Глушковым.
Огибает, размашисто шагая вперед.
— Тебе могло показаться, — четче распознаю один из голосов, оставшихся в тренерской. Арифулин, чтоб ему икалось до конца жизни!
Тяну Катю за собой. Надо уйти, пока мы с ним не встретились. Не хочу портить себе настроение, а с этим гадким змеем иначе никогда не выходит.
— Дамир Исламович. — Дверь открыта, и мы все еще улавливаем куски разговора в тренерской. — Не надо говорить, что мне показалось, а что нет.
