Кто-то орет от злости, кто-то молчит, вжимая лицо в траву. Я стою на коленях, вытираю пот с лица и ловлю каждую секунду этого поражения. Оно жжет внутри, но я знаю, что выложился до конца. Мы все выложились. Сегодня не было виноватых. Мы держались как команда, бились до последнего, если не считать выходки Исаева.
Все равно слили…
Поднимаюсь, чувствую, как кто-то хлопает меня по плечу. Поворачиваюсь, Саша Воробей устало улыбается, пытаясь меня поддержать.
— Это не твой косяк, Дикий. Ты отыграл очень достойно. Мы еще возьмем свое.
Я киваю. Горло сжимает. Проигрывать всегда больно, но сегодня эта боль чистая, без стыда, без обиды. Только ярость на себя и жажда все исправить.
Вика встречает меня в коридоре. Потный, выжатый, с мокрой челкой на лбу я смотрю на нее, не зная, что сказать. Она улыбается. Тепло, чуть смущенно, но искренне.
— Ты сегодня сделал все, что мог, — говорит она.
Я уже слышал, спасибо. Толку то?
Молчу. Хочется схватить ее за руку, притянуть ближе, вдохнуть запах этих светлых волос.
Уверен, это сможет меня успокоить, но пока у меня нет права на такие шаги, поэтому:
— Пойдем пить чай, — предлагаю ей.
Вика улыбается шире и, кажется, впервые за этот день я чувствую, что не все потеряно.
Глава 10
Виктория
— Я подойду, если будет возможность, — мягко ухожу от прямого ответа.
Не хочу давать ему надежду, но и расстраивать еще больше тоже не хочу. Волчонок еще кипит и злится на проигрыш, будто именно на нем лежит вся ответственность за результат. Мой ответ ему не нравится.
Мир позволяет себе на секунду показать это на своем лице, но тут же закрывается, коротко кивает и уходит к команде.
Вздохнув, сжимаю шариковую ручку в кулаке и решаю вернуться к работе. Вхожу в свой кабинет, включаю свет и оставляю дверь приоткрытой, чтобы из коридора тянуло прохладой. У меня щеки горят как у школьницы. С чего вдруг? Глупость какая! Прикладываю к ним ладони и качаю головой, тихо смеясь над собой. Я ведь Волчонку даже спасибо не сказала за звонок Кате. И вроде уже появляется повод пойти в столовую, чтобы выпить чай, но я гоню от себя эту мысль как можно дальше.
Слишком много «но», чтобы позволить ей развиваться даже в моем воображении, даже если это просто чай с игроком команды. Хотя бы потому, что для него этот чай будет означать совсем не то же самое, что для меня.
— Тук-тук, — в моем кабинете появляется голова Кати. — Леший парней похвалил за игру, — шепчет она, будто это тайна.
— Не должен был? — Спрашиваю у «головы».
