Благодарила за принесенный плед. Не отказывалась ни от обжигающего глинтвейна, который пах еще вкуснее, чем те, что испарялись из котелков на площади, ни от огромных размеров, как ей казалось, шницеля. Который пробовала впервые в жизни. И который умяла, практически не заметив. Впрочем, как и шоколадный десерт — тоже на усмотрение Корнея.
Не очень разговорчивого, но внимательно слушавшего. Обо всем, что она успела насмотреть. Чем успела повосторгаться. И что оставила на завтра.
Судя по всему, он остался доволен. Потому что больше не журил.
А покончив со своим ужином, откинулся на спинку кресла, позволил себе ненадолго вытянуть ноги, прокрутить шею, сжать пальцами переносицу…
И этой пары движений хватило, чтобы Ане стало немного стыдно, ведь ясно — его день был далеко не так волшебен… Он работал. Он устал.
— Может в гостиницу сразу? — поэтому девушка спросила, понимая, что ради ее удовольствия Корней может предложить прогуляться еще. Попыталась опередить. Он же хмыкнул, чуть склонил голову, смотрел несколько секунд опасно, с искрами, снова играя на струнах…
А потом поднял руку, подзывая официанта, параллельно произнося:
— Слово дамы — закон.
Чем заставил Аню зардеться, а для себя организовал дополнительный повод усмехнуться. И ведь не начнешь доказывать, что дама имела в виду другое…
Да и разве нужно, если дама совсем не против?
Глава 12
В отличие от Ани и ее довольно эмоционального, длинного, восторженного рассказа о том, как прошел ее день, Корней ограничился коротким: «все в пределах нормы» еще в ресторане.
А в основном молчал. И по дороге в гостиницу тоже.
И это делало Ане немного больно. Но не потому, что казалось показательным отношением к ней — которой и рассказывать не хочется, а потому что девушке элементарно было его жалко — настолько уставшего.
Но, в то же время, Аня понимала, что доступный ей максимум — затянуть Высоцкого побыстрее в гостиницу, позволить расслабить галстук, снять пиджак, сделать несколько движений плечами, разгоняя кровь из спины по рукам…"
"— В душ иди.
Я после тебя.
Быстро справиться, когда он отправит первой… Разве что задержаться чуть дольше, оглядывая свое голое отражение в зеркале…
Никогда Аня не была так придирчива к своей внешности, а сейчас хотелось… Понять, почему она ему нравится. Изменений в себе она не искала — осознавала, что их нет и быть не может. И во взгляде тоже нет. И в походке наверняка, как некоторые утверждают. Внутри — да. А снаружи — все та же Аня. Наивно-беспечная. Влюбленная. Глупая.
