Вниз по шее, по рукам, до босых ног, а потом снова к лицу. Снова к глазам. Моргнула, позволяя все же хоть одной слезинке скатиться. Отвернулась к двери, взялась за ручку, начала опускать…
— Бабушке позвони при мне, — Корней бросил в спину, продолжая чувствовать, что по коже идет мороз. Вот только понятия не имея, что с ним делать. Нельзя же силой держать. Права нет такого. А отпускать так страшно почему-то… Хотя бы задержать. Присмотреться. Понять, что покоя не дает.
— Зачем? Я попрощалась уже…"
"Аня сказала, открывая дверь.
Застыла на мгновение. Вероятно, осознав, что ляпнула. Потом же…
Собиралась выскочить. Быстро. Пока не понял. Вот только не успела.
Дверь с грохотом влетела в раму. Аня почувствовала, что мужские пальцы впиваются в плечи, что он грубо разворачивает, сжимает щеки, заставляет запрокинуть голову. И смотрит…
Бешено. Отчаянно. Испуганно.
— Что ты сделала? — спрашивает, щурясь, напрочь позабыв о том, что голос тоже можно контролировать. Надрывно и требовательно.
Притворно тихо. Безжалостно.
Так, что у Ани перехватывает горло, она начинает дрожать…
— Что ты, мать твою, сделала, Аня? Попрощалась? — пальцы сжимают еще сильнее, лицо Корнея становится еще ближе, между бровей собираются складки. Так, будто он пытается не в глаза ей заглянуть, а в самую душу, в которой…
Только слезы. Море-море-море-море-море-море-море… Слез…
— Говори! Говори, блять, Аня! Что ты сделала? Куда ты идти собралась? Говори! — отпустив щеки, Корней снова сжал плечи, встряхивая, сильнее впечатывая в дверь.
Скользил взглядом сначала по лицу, потом по шее, рукам, будто… Будто вот так внешне мог что-то для себя понять… — Что ты делать собиралась? Аня! Ты слышишь меня? — и опять к глазам. Со страхом. Со злостью. С любовью. — Ты что, дурочка моя… Ты что… Ты что придумала? — В итоге же… Сгреб в охапку. Прижал ее голову к своей груди, уткнулся в волосы… — Ты что, маленькая моя… — И снова заговорил. Ласково. Тихо. Но все так же отчаянно.
— Девочка моя глупая… Куда ты идти собралась? Ты со мной прощаться пришла что ли? Кто тебя пустит, маленькая моя… Кто тебя пустит?
Чувствовал, что Аню затрясло, слышал, что расплакалась наконец-то… Горько. Навзрыд. Потянулась руками к его шее. Обняла, вжалась еще сильней. Ухватилась, как обезьянка за веточку. Так же, как когда-то в их первую ночь. Будто… Если отпустит руки — упадет в пропасть. И разобьется. Если еще не разбилась.
