Она скорее всего продолжала переживать случившееся, отвернувшись к нему спиной, снова сжавшись клубочком.
Корней знал — боится, что он попробует… Решить проблему ее отстраненности сексом. Она не отказала бы, конечно. Но это ни черта не решило бы, только хуже сделало. И ей. И ему. Поэтому он даже не пытался обнять, прижать, снова заговорить.
То ли еще ночной, то ли уже утренний будильник для обоих стал будто спасительным.
Корней не просил, но Аня встала его проводить.
Напоминала о документах, спрашивала о планах, кивала, отвечая на просьбы Высоцкого, которые раньше казались обоим такими логичными и уместными, а теперь… Будто бы странными…
Оба чувствовали картонность всего происходящего.
Оба делали вид, что верят. Притворялись, что все нормально.
Только Аня не может смотреть в глаза, а Корней не может стать собой, чтобы привычно требовательно вернуть ее в реальность.
Прощаясь, Корней не выдержал. Прижал ее к себе, уткнулся в волосы. Чувствовал, что Аня дрожит, сжимал еще сильнее, будто впитать хотел…
— Не делай глупостей, Аня.
Пожалуйста. Дождись меня. Мы все исправим. Я очень тебя люблю.
Она услышала, задеревенела. Корней готов был спорить на деньги — наверняка взгляд стал еще более пустым. А ему еще сильнее захотелось прижать и никуда не отпускать. Никуда не уходить. Остаться. Добиться. Сначала слез, потом прощения.
— Хорошей дороги, Корней…
Вот только на сей раз так уже не получится. Она не позволит — ни себе, ни ему.
Нажала на его грудь, сделала шаг назад, снова прошлась по лицу, отвела взгляд, останавливаясь на какой-то точке над его плечом.
Сделала вид, что не слышит тяжелый вздох.
— Все будет так, как должно.
Сказала, получив в ответ хмурый взгляд. Корней провел по бровям, сдерживаясь от того, чтобы послать все нахер. Кивнул, вышел, спустился к такси…
Ехал в машине, держа глаза закрытыми. Продолжая крутить в голове… Продолжая чувствовать тревогу, которую не сравнить со вчерашней. Осознанную.
Хотя это, скорее всего, не тревога даже — уже предчувствие. Ведь каждое действие должно иметь последствие.
И его… Обязательно будут иметь. Вопрос лишь в том, какое решение постановит его личный страшный суд, взявший неделю на то, чтобы определиться.
* * *Вторая неделя марта.
Поездка получилась дрянной. Идиотской. Тупорылой. Абсолютно неуместной. Для других, наверное, не так, но для Корнея…
Самарский, как ни странно, остался доволен. А сам он… Сорвался бы на второй день, если бы Аня не отвечала. Хотя бы скупо. Хотя бы сообщениями.
