Вот только он в жизни видел куда более впечатляющие взгляды. И тона тоже слышал всякие.
— Десять, так десять…
Анфиса кивнула, Корней сжал непроизвольно кулак. Сука. Просто сука.
— Интересно, что я с ней делать буду за эти деньги? — спросил, понимая, что контроль теряется. Увидел, что Анфиса плечами передергивает. Мол, говори, если хочешь… Не впечатлишь… — Попросить о чем-то хочешь может? Я готов выслушать. Границы обозначь, к примеру. Твой же ребенок…
— Не пытайся вывести меня на эмоции. Слез не будет. Я как-то давно утратила к ним интерес.
Слишком часто предавали…
— Так же сильно, как ты Аню сейчас?
Корней спросил, Анфиса фыркнула.
— Я никого не предаю. Ты же ее не на убой купил. По тебе видно, большого зла не сделаешь… Жесткий. Ну и что? Порыдает немного, успокоится. Это жизнь. В ней такое случается. И не такое тоже. Матери помогла зато. В тепле будет. Сытая. Я о такой жизни в ее возрасте и мечтать не могла…
— Так ты из благих намерений, получается, продаешь?
— А ты покупаешь из каких? Хочешь затыкать ей рот деньгами — затыкай.
Только деньги дай сначала.
— Надоест раньше времени — отдам кому-то.
Это было последнее, пожалуй. Вот только и тут без дна.
— Да пожалуйста… — потому что Анфиса отмахнулась. Взяла из рук Корнея текст расписки, пробежалась взглядом.
Подняла его на мужчину…
— Надеюсь на вашу честность, Корней Владимирович. — Поставила росчерк. Получила конверт. Открыла его. Не доставала деньги. Пересчитала вложенные. Кивнула…
Корней встал из-за стола, смотрел на Анфису сверху-вниз, складывая расписку, пряча в карман.
— На глаза мне попадешься — урою.
Сказал без угрозы. Просто констатировал. И не удивился, когда женские губы растянулись в улыбке.
— Не надо пытаться обелиться за мой счет. Возвыситься. Все честно, Корней. В сделке всегда две стороны. Ты купил ее себе, как вещь, ну так пользуйся, а не меня учи, как жить.
— А ты родного ребенка продала. Сдыхать будешь — вспомни об этом.
* * *Корней и сам бы не сказал, как доехал домой.
Так противно ему не было никогда в жизни.
Он впервые, кажется, чувствовал себя немного Аней, которая не может мириться с тем, какие в мире существуют люди-твари. Какие жадные. Какие ничтожные. Какие уродливые.
— Ань, ты дома?
Вошел в квартиру, стянул куртку, кроссовки, пошел по коридору. Почему-то сердце вырывалось из груди. Очень страшно и очень важно было ее сейчас увидеть.
Утром, едя на встречу, он надеялся, что после станет легче. По факту же… Практически невыносимо. В голове свои слова.
