Стало понятно, что дрожащая в его руках зайка, хрупкая, абсолютно безобидная, содержит в себе то самое яйцо, в котором игла. Кощеева смерть.
Именно об этом когда-то сказал Самарский. Это имел в виду, отвечая на вопрос: «кому она может навредить?». Он был абсолютно прав. «Ему». Самому Корнею. Позволившему себе то, что в целях самосохранения позволять нельзя было.
И ведь этому он тоже учил ее — включай инстинкты, зайка. Ты слаба по природе — будь мудрой.
Теперь же… Он по природе тоже слаб. Он слишком страстен, он не способен на полумеры.
Он во всем идет до победного.
Но если в работе это одно, то в любви… Победный — это на самом деле смертельный. Это ужасная зависимость и постоянный страх, что она прервется.
С ее стороны, потому что с его… В какой-то момент он смирился, что, кажется, с концами."
"Давным-давно легкомысленно размышлял, что для кого-то Аня станет очень красивой и безумно удобной. Лишь бы с мудаком не связалась. А теперь не мог отделаться от сюрреализма…
Потому что она ведь действительно удобная до невозможности, но он не может успокоиться… Боится, что выскользнет, выпрыгнет.
А яйцо ведь хрупкое… Оно ведь разобьется… И игла с ним тоже.
Грузить своими размышлениями Аню он не собирался. Сам пока не понимал, что делать и как себя нормализовать. Но в одном не сомневался — когда хорошо ей, ему тоже хорошо. А значит… Букеты. Минеты. Все, как захочет.
* * *В воскресенье проснулись поздно. Аня долго не хотела вставать, ластилась, воркотала, щебетала, улыбалась, терлась, выгибалась, провоцировала, хитрила, склоняла лаской… Успокоилась, только когда получила, что хотела.
Довольная подскочила. Первой понеслась в душ. Дальше — готовить завтрак.
У плиты Корней и застал ее, проведя под водой времени дольше, чем обычно.
Аня повиливала задницей, приплясывая, мурча что-то под нос. Когда мужчина прижался сзади, вдавливая бедренными косточками в столешницу, повернула голову, поцеловала в губы, заулыбалась сильнее, следя за тем, как он ведет носом, втягивая запах…
— Омлет будешь? И тосты сейчас сделаю.
С сыром. Хорошо?
Аня спросила, глядя с неподдельным энтузиазмом, а когда Корней кивнул, касаясь поцелуем ее шеи, отталкиваясь, садясь за стол на свое место, провожала его счастливым влюбленным взглядом. Обожала его кормить. В принципе, обожала его. Но почему-то смотреть, как ест ее еду, всегда было по-особенному приятно. Будто победа всех побед.
Чуть не проворонила омлет. Спохватилась за пару мгновений до подгорания.
