Пусть было темно, но Аня не сомневалась — хмурится. Смотрит на нее… Видит ли отчаянье в глазах — непонятно.
Но медленно спускается взглядом. От глаз до зажатого ладонью рта, по шее до вновь слишком быстро, будто в панике, вздымающейся груди, по голой коже живота туда, где в талию вжаты его пальцы…
Снимает руку, кладет на живот… И чувствует то же самое — судорожная попытка втянуть, чтобы контакт стал менее тесным, еще более частые вдохи и короткие выдохни… Зажатость похлеще той, что была впервые…
И при этом отчаянная борьба, потому что она зачем-то пытается стянуть футболку сама… Одной рукой, другой по-прежнему глуша всхлипы…
— Ань… — когда Корней окликает, мотает головой из стороны сторону, тянется уже обеими, не понимает, почему не получается, снова всхлипывает, снова дрожит, шепчет: «я сейчас… Просто…».
Сама не знает, что «просто», но усиленно борется. С собой и с футболкой… — Аня.
Вздрагивает, услышав требовательное обращение. Смотрит в глаза, становится еще более раненной под его взглядом — слишком серьезным… Откровенно не знает, что делать — это видно.
Откровенно измучилась…
— Что случилось?
— Ничего, я… — но вместо того, чтобы ответить, продолжает вести политику партии «покорной жены». — Помоги мне, пожалуйста…
Говорит, явно подразумевая футболку, прогибается в спине, чтобы стянуть было легче, а когда Корней выдыхает, скатывая ткань вниз вместо того, чтобы помочь, Аня снова тянется к своему лицу — уже двумя руками. Прячется в них, начинает трястись уже откровенно от плача, отворачивает голову…"
"— Что случилось, Аня? Что не так? Ты слышишь меня? — никак не реагирует на то, что Корней откатывается, поворачивается на бок, притягивает к себе… Ее лицо по-прежнему в ладонях, тело деревянное, бьет дрожь…
— Ничего.
Ничего. Я… Ничего… Я сейчас… Дай мне минуточку… — лепечет что-то, сама же себя явно пытается убедить. Не рыдать. Собраться. Исполнить… Долг.
— Я понял, что ты не хочешь, Ань. Спокойно. Случилось что? Говори…
Замирает, услышав требовательное. Пытается все же выровнять дыхание.
Немного расслабляется… И тут же снова сжимается пружиной…
— Зайка… Я же не враг… Скажи просто… Я пойму… — наверняка слышит. Наверняка знает, что он в принципе впервые обращается настолько мягко. Но вместо того, чтобы ответить, отнимает руки от лица, сжимает с силой его шею, утыкается в грудь и начинает судорожно рыдать.
* * *— Алло, Коль… Привет… — Корней сидел в гостиной, перекатывая между пальцами мячик. Чувствовал себя безумно странно. Хладнокровно. Зло.
