— Видите, как получается, — теперь подполковник обращался к Илье, — Ирина Владимировна у нас, как говорится, передовик производства, чуть ли не стопроцентная раскрываемость, а так получается, из-за этого дела мне на нее больше, чем на всех остальных, жалуются. Ладно, если бы только мне. Княжевичи эти уже и у Дмитрия Романовича на приеме были. И в областную прокуратуру ходили, теперь на генеральную нацелились. Говорят, будут на наше бездействие жаловаться. Ты слышишь, Ирусик, на наше с тобой бездействие.
— Может, я могу чем-то быть полезным? — непроизвольно вырвалось у Ильи, и тут же, увидев, как окаменело лицо Шестаковой, он пожалел о сказанных словах.
— А что, почему бы и нет? — На лице Летягина появилась ироничная ухмылка. — Такой мужчина видный, да еще и с собакой. Наверняка от вас может быть какая-то польза.
Выдав эту двусмысленную сентенцию, подполковник покинул кабинет, захлопнув за собой дверь. Возможно, настроение Летягина было не такое уж и плохое, поскольку из коридора донеслось его мурлыканье: «Под небом голубым есть город золотой…»
Лунин закрыл дверь плотнее и обернулся.
— Я что-то не то сказал? — спросил он у все еще застывшей на месте хозяйки кабинета.
— Вы? — На ее лице не отразилось никаких эмоций. — Ну что вы, все замечательно. Вы можете и дальше оскорблять меня, господин Лунин. Вы же наш гость. Гость может делать что угодно."
"Вернувшись к стулу для посетителей, Илья не стал садиться, а ухватился руками за спинку. Получив дополнительные четыре точки опоры, Лунин почувствовал себя достаточно устойчивым для того, чтобы продолжать разговор.
— И чем же я вас сумел оскорбить?
По своему опыту общения с Юленькой Илья знал, что такой вопрос задавать нельзя. Если мужчина не понимает, чем он оскорбил женщину, тем самым, во всяком случае, так считала бывшая супруга, он наносит ей новое, еще более тяжкое оскорбление. И все же любопытство в очередной раз взяло верх над благоразумием. К удивлению Лунина, Ирина Владимировна отреагировала совсем не так, как делала это обычно Юленька.
Она не вспыхнула, словно бенгальская свеча, разбрасывающая во все стороны обжигающие искры гнева, не зашлась в истерике и даже не повысила на Илью голос.
— Вначале вы оскорбили меня своим приездом. — Шестакова откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. — По вашему мнению, я настолько необъективна, что не сумею разобраться в деле вашего брата без постороннего участия.
Лунин взглянул на Рокси.
