Можно было бы считать, что инцидент исчерпан, почти не начавшись, но через пару часов у Ленки скрутило живот, и она, сделав вполне обоснованный вывод, что во всем виноваты подчиненные Николая, а значит, и он сам, высказала ему все, что думала о его придорожном бизнесе по полной программе, причем сделала это несколько раз, после каждого своего возвращения из уютной комнаты, украшенной итальянской кафельной плиткой и таким же итальянским унитазом.
Вполне возможно, что этот неприятный, но все же не очень значительный эпизод постепенно стерся из Ленкиной памяти, если бы спустя всего три месяца она не заподозрила, что муж крутит роман с одной из продавщиц расположенного в мотеле продуктового магазинчика.
Подозрения Ленки были вполне оправданны. Магазин был открыт круглосуточно, а продавцы работали сутки через трое. Отработав свою смену, маленькая черноглазая Танюшка поднималась на второй этаж, где в одном из свободных номеров ее уже ждал Трошин.
Отношения эти длились уже около года, а начались они в то время, когда беременную супругу вначале положили в роддом на сохранение, а после осчастливили советом на некоторое время воздержаться от сексуальной активности. Намеки Николая о том, что существуют некоторые альтернативные пути получения удовлетворения, жена вначале просто игнорировала, а в конце концов известила супруга, что в число альтернативных вариантов входит и возможность получения самостоятельного удовольствия, закрывшись в ванной комнате.
Гнев Николая и сопутствующий ему поток обидных и порой даже оскорбительных слов иссяк, как только Ленка, обхватив обеими руками живот, медленно опустилась на кровать и еле слышно произнесла:
— Ой!
После второго, чуть более громкого «ой», Трошин бросился к супруге, осыпая ее вопросами. Что болит? Где болит? А сильно? А надо ли вызвать скорую?"
"После того как выяснилось, что болит не так уж и сильно и скорую вызывать пока нет необходимости, Ленка с помощью Николая, подложившего ей под спину сразу две подушки, удобно устроилась на кровати и приступила к просмотру очередного сериала, а сам Трошин отправился на кухню готовить ужин.
С того вечера в жизни супругов вновь воцарились покой и благополучие. Во всяком случае, так считала Ленка.
