На этот раз, к разочарованию Рокси, никого из ее приятелей на прогулке не было, а посему она постоянно семенила в непосредственной близости от своего друга и хозяина, который отчего-то был задумчив и молчалив сверх всякой меры.
Тете Тане Лунин отказал. Составив общее представление о произошедшем в Старом Ясачном преступлении, он, на всякий случай, записал ничего не говорящую ему фамилию следователя, как выразилась тетка, редкостной стервы, не давшей разрешения на свидание с арестованным на два месяца Анатолием. Пока на два месяца.
Процедура была стандартная. Срок ареста будет продлеваться судом столько раз, сколько попросит следователь, до тех пор, пока по делу не будет готово обвинительное заключение, а в том, что обвинительное заключение будет, судя по рассказу тетки, сомневаться не приходилось. Типичное, как сказал бы Хованский, русское провинциальное убийство. Пьяный конфликт, затем еще одна, не очень удачная, попытка выяснить отношения. Алиби как такового у подозреваемого нет, а оставленные на месте преступления часы… с таким же успехом можно было обронить и паспорт, по пьяни чего только не бывает.
Сказано же, типичное провинциальное убийство.
— Адвокат вам нужен, хороший адвокат, — объяснял Илья, стараясь не глядеть в сторону насквозь мокрой от слез тетки, — может, он что и придумает. Плохо, что два удара было, если бы один только, то можно попытаться все свести к непредумышленному. Хотя, там ведь эта палка с гвоздем, — спохватился Лунин, — тут непредумышленным и не пахнет. Не знаю тогда, что тут можно придумать.
Состояние аффекта тут вряд ли пропихнуть получится, налицо, что он пьяный был, а опьянение суд за аффект никогда не примет. Даже не знаю, чем помочь можно.
— Не знаешь, значит, — глухо произнесла, вставая со стула, Татьяна Васильевна, — такой лось здоровый вымахал, погоны у него со звездочками, кабинет персональный, а ничего не знает. Я знаю! — Илья почувствовал, как на лицо ему упали несколько капель слюны наклонившейся к столу тетки. — Не убивал Толик, не мог он убить!
Лунин издал протяжный стон зажатого в стоматологическое кресло пациента, страстно желающего сбежать, но не имеющего уже такой возможности.
— Не потому он убить не мог, что мой сын, — проигнорировала его стон тетка, — а потому, что пьяный был. Что я, по-твоему, его пьяным не видела? С восемнадцати лет как начал прикладываться, так уже двадцать лет, считай, и выпивает раз в неделю.
— Хорошо, когда в семье есть традиции, — не удержавшись, пробормотал Илья.
