— Неужели такая голодная?
Идеально вымытые мисочки Рокси стояли на своем месте. Лунин вздохнул, только сейчас сообразив, что не догадался послать Светочке хотя бы сообщение о том, что выезжает. Взгляд его упал на лежащий на столе тетрадный лист. Прочитав написанные на нем несколько строчек, Илья растерянно пробормотал:
— Неправильно все как-то. — Затем, насыпав болонке в одну миску сухого корма и наполнив водой другую, вслух спросил: — Вот что она там могла видеть? И когда съездить-то успела?
Не дождавшись от приступившей к трапезе болонки никакого ответа, Лунин открыл дверцу холодильника.
К его радости, в морозилке обнаружилась полная пачка пельменей. Включив радио, Илья поставил кастрюлю на плиту и уселся за стол, подперев голову руками. Из колонок стереосистемы доносились заунывные голоса Scorpions, певших о том, что герои не плачут, даже когда их мир, не выдержав, разваливается на куски, а душа дает трещину.
Heroes don’t cryHeroes don’t cry, —
раз за разом повторял Клаус Майне.
Высыпав всю пачку в закипевшую воду, Илья достал из кармана телефон и открыл список контактов быстрого вызова.
Хованский. Мама. Папа. Светочка. Шестакова. Последний контакт был добавлен в избранные в день приезда в Одинск. Илье показалось, что так будет удобнее.
Heroes don’t cry
Выключив радио, Илья перевернул лежащий перед ним тетрадный лист и схватил с подоконника ручку. Торопливые, неровные строчки одна за другой стали ложиться на исчерченную в клетку бумагу. Перечитав написанное, Илья отложил ручку в сторону и потянулся к телефону.
Возможно, стоило позвонить отцу. Кто знает, вдруг ему будет интересно узнать, что случилось с женщиной, которую он когда-то… Когда-то — что? Любил? Илья представил отца, который, скорее всего, сидел сейчас на диване перед телевизором, располневший, с начавшими отекать ногами, которые он обычно клал на низенький журнальный столик перед собой. А может быть, на столе сейчас стояла тарелка с едой. Интересно, что у него сегодня на ужин, пельмени? Вздохнув, Лунин нажал на экран смартфона, немного поколебался и нажал еще раз, стирая из памяти телефона одну, ставшую лишней строку.
Удалив номер Шестаковой, Илья еще раз перечитал написанное.
Я твой герой, ты моя гильотина,Разрубаешь мне душу на две половины,Разрывается сердце, когда рубишь мне шею,Не бегут ведь герои, и я не сумею.Знай, герои не плачут, когда кровь из ран хлещет,Когда стерва-удача врагу рукоплещет,Когда лезвие блещет, а дамы бледнеют,Не сдаются герои, я тоже не смею.
