Подполковник хотел было что-то возразить, затем внимательно посмотрел на мрачно сидящего напротив него Лунина и понимающе кивнул.
— Так, с этим делом мне, будем считать, все понятно, — наконец изрек Летягин. — А что вы там про Княжевич говорили? По ней есть какие-то подвижки?
— Есть, — преодолевая себя, произнесла Шестакова, — Илья Олегович и в этом деле сумел отличиться.
— Как нам с Ильей Олеговичем повезло, — хмыкнул подполковник, наконец обративший внимание на состояние подчиненной, — а что это мы такие кислые? Голова болит али еще чего? Могу таблеточку предложить, сама знаешь, у меня обезболивающее всегда припасено.
Ирина отрицательно покачала головой. Она никак не могла собраться с силами и сказать Летягину, что, зная о том, что ее родной брат совершил убийство, она оставила его почти на целые сутки без присмотра, надеясь, что он сам утром явится в следственный комитет. Что вместо этого Николай с самого утра заявился к мэру города, Миткевичу, посадил его в машину и увез в неизвестном направлении.
Что полчаса назад ей звонила жена Миткевича и, вся в слезах, рассказывала, что все стоят на ушах по поводу приезда губернатора, а ее муж куда-то уехал с Николаем и пропал. Что, судя по всему, надо объявлять Николая в розыск, как лицо, совершившее тяжкое преступление, причем, похоже, уже не одно.
Илья удивленно приподнял брови, когда откуда-то из-под стола мощно рявкнуло: We will, we will rock you! Достав из кармана мобильный телефон, Антон Александрович взглянул на экран и, прежде чем ответить на звонок, негромко пробормотал:
— А этому что от меня надо? — после чего прижал телефон к уху и преувеличенно бодро прокричал: — Доброе утро, Дмитрий Евгеньевич! Рад вас слышать.
В трубке что-то возмущенно заклекотали. Что именно говорил собеседник Летягина, Илья разобрать не мог, он видел лишь, как медленно угасает фальшивая радость, появившаяся было на лице подполковника.
— Я понял вас, Дмитрий Евгеньевич. Не переживайте так сильно, — наконец отозвался сделавшийся к этому времени совсем мрачным Летягин."
"Очевидно, предложение «не переживать» вызвало бурю эмоций у невидимого Дмитрия Евгеньевича. Из телефона вновь послышалось что-то гневное и неразборчивое.
— Я вам еще раз говорю, успокойтесь, — не выдержал Антон Александрович. — Я во всем разберусь. Лично приеду и разберусь.
