Шестакова закрыла лицо руками и некоторое время сидела молча.
— Мне кажется, все, что вы говорите, несусветная глупость, — ее голос приглушенно вырывался из-под сомкнутых ладоней, — а еще большая глупость — это то, что я, непонятно зачем, иду у вас на поводу.
Илья вздохнул. Что-то подсказывало ему, что сейчас в ответ лучше ничего не говорить.
— А где тут наша именинница?
Дверь кабинета широко распахнулась. Повернув голову, Илья увидел, как вначале в воздухе появился огромный, пестрящий всеми красками букет цветов, а затем из-за букета выглянуло улыбающееся мужское лицо.
— Привет, Ирусик!
— Колька! — совершенно по-девчачьи взвизгнула Ирина Владимировна и, выскочив из кресла, бросилась на шею мужчине.
Илья деликатно отвел взгляд в сторону.
— А я решила, ты совсем про меня забыл. Не звонишь, не поздравляешь. Ну, думаю, все, из списка приглашенных вычеркну.
— А чего звонить-то, — запыхтел в ответ мужчина, — когда приехать можно? Держи вот, тебе подарочек от меня символический.
Лунин услышал, как зашуршала обертка, как Шестакова ахнула от удивления.
— Колька! Красота-то какая!
— Нравится? Я, как увидел, сразу решил, что тебе подойдет. Давай застегну.
— Коля, ты мне скажи, зачем ты так тратишься? Я же знаю, как у тебя с деньгами сейчас.
— Ирусик, ну что нам деньги? Деньги — такая штука, их сегодня нет, завтра нет, а послезавтра они и не нужны совсем, — хохотнул мужчина. — Все, застегнул, можешь смотреться.
— Ой, — спохватилась Ирина Владимировна, — вы хоть познакомьтесь, а то неудобно как-то.
Обхватив букет обеими руками, она отступила к стене, давая возможность мужчинам обменяться рукопожатием. Илья, у которого больше не было повода стоять, уставившись себе под ноги, смог наконец рассмотреть посетителя. Мужчина был высокий, почти одного с Ильей роста, такой же широкий в плечах, но более худощавый. Лицо посетителя соответствовало тому типу мужской красоты, который, по мнению самого Лунина, больше всего нравится женщинам.
Четко очерченная, выдающаяся вперед линия подбородка, высокие, твердые скулы, прямой, но не слишком крупный нос. Со всем этим, почти идеальным обликом контрастировали брови мужчины, точнее, одна, левая бровь. В отличие от правой, вполне себе обыкновенной, эта топорщилась, что называется, домиком, отчего лицо незнакомца приобретало необыкновенно веселое и в то же время задиристое выражение.
— Николай, — мужчина протянул руку первым, — брат этой красотки.
