То ли насаживаться на его пальцы, каждый раз ощущая все более и более мощный прострел до самых внутренностей, то ли сбежать от них хочу, потому что сердце сейчас просто вылетит наружу! Или остановится, не выдержав такого… Безумия!
– Арман, – я выворачиваюсь. Извиваюсь.
Меня прошибает судорогами. Насквозь.
– Пожалуйста… Я… Умоляю…
Он должен прекратить! Иначе я просто рассыплюсь сейчас на осколки!
Пьяное наслаждение. Дурманное. Слишком острое. Такое, что не выдерджать! Не под силу терпеть!"
"Сама сейчас, как дикий зверь, рычать готова.
Впиться зубами в его губы. До боли. До крови. Чтобы он взвыл.
И отпустил меня!
– Тссссс, девочка!
– Ниииика! Сейчас все будет! Какая ж ты горячая… Нетерпеливая…
Распластывает меня еще сильнее.
Распинает, растягивая мои ноги почти на шпагат.
Врывается одним толчком, и у меня в глазах темнеет.
Все ненормальное безумие, что скрутило тело водоворотом, затмевает дикая, раздирающая все внутренности боль.
– Твою мать, – хрипло выдыхает Арман, тут же наклонившись, буквально впечатавшись в меня всем своим мощным телом.
Выдыхает прямо в губы. Царапает их тяжелым дыханием.
Но я даже тяжести его громадного тела не ощущаю!
Меня реально просто разрывает на ошметки!
Из глаз в один момент непроизвольно брызгают слезы.
А там, внизу, все немеет. Внутри резкая, дикая боль, а все складочки и место, куда он ворвался, становятся будто деревянными.
– Почему не сказала?
Рычит мне в губы, задевая их зубами.
Яростно, со злостью, глазами полыхает.
А губы дрожат. И слова выдавить из себя не могу!
– Твою мать!
Снова грязно ругается, обхватывая мою шею.
Ну вот. Я так и знала. Это меня убьет!
Бедра сводит судорогами. Дикими спазмами. Совсем не похожими на те, которые сотрясали меня всего пару секунд назад.
Всю насквозь словно пронзает. Как на вертеле. Раскаленной дубиной, которая, похоже, и правда сейчас превратит все внутренности в фарш и вырвется через горло, пронзив меня полностью!
Из горла вырывается только судорожный, надрывный хрип.
И ничего больше. Я немею вместе со всем телом!
Матерясь, он резко выходит из меня.
И глаза полыхают такой чернотой, что лупит не хуже его огромного члена.
А меня просто скрючивает на постели. Трясусь. Складываюсь вдвое.
Дикая боль никуда не делась. Не исчезла. Кажется, сейчас меня просто таки вырвет. Прямо на его постель. И на него, нависшего надо мной со своим диким видом.
Но сдвинуться я не могу.
