Чтобы у нее чудом остановилась кровь, и Лара вернулась домой. — Игнат, пожалуйста, умоляю тебя…
— Не скули, – скривился он, наклонился, и жадно вдохнул запах моих зажатых в его ладони волос. — Яблоками пахнешь, а меня дерьмом измазала, сука. Думаешь, что раз ты Коваль, то тебе все можно?
— Н-нет…
— Думаешь, – он склонился ниже, и прошептал: — Но это не так, принцесска. Я вы*бу тебя, и прирежу.
Он впился слюнявыми губами в мою шею, то ли целуя, то ли кусая. Я уперлась в его грудь ладонями, суча, отталкивая Игната, но он лишь довольно хохотнул.
— Сопротивляйся. Люблю, когда баба резвая, – довольно сказал он, схватил меня за щеки ладонью, и сдавил их так, что у меня челюсть начала хрустеть. — Ты мне за все ответишь! Но если заорешь, я язык тебе отрежу, ясно? Кивни если ясно!
Кивать больно, и я медленно моргнула, от чего слезы еще обильнее полились по щекам.
Игнат отпустил мой подбородок, и резко рванул мою блузку, пуговицы от которой рассыпались по полу.
— Пожалуйста, – прошептала я, и обняла себя за плечи, прикрывая грудь от налитого кровью взгляда головореза.
— Ты и мне, и себе плохо делаешь. Остановись пока не поздно, я никому не скажу.
— Поздно, – рыкнул Игнат, содрал с меня блузку, и ухватился за лямки бюстгальтера, пытаясь снять с меня его.
А я от отчаянья со всей силы вцепилась зубами в его плечо – так, что Игнат сдавленно застонал, и отпустил меня на секунду.
Я хотела убежать. Наверное, у меня получилось бы, будь я шустрее, или умнее. Но мне не повезло.
Игнат замахнулся, и ударил меня в грудь со всей силы.
Дыхание вышибло, и я упала на колени, жадно хватая ртом воздух, и задыхаясь.
— Хочешь жестко? – услышала я будто сквозь вату. — Будет жестко, сука. Сама напросилась!
Глава 21
ДЕМЬЯН
В детском доме давали горячую овсянку. Она была вкусная, можно было положить в нее еще кусок масла...но в каше плавали черные, похожие на семечки, жучки.
И была толстая повар, в белом колпаке набекрень и с вечно красным лицом, и она всегда говорила, мол, какие жуки?
Нет никаких жуков.
Работайте ложками. Кушать подано.
И я работал ложкой. Напополам делил кашу, и по дну тарелки пробегала узкая лужица подтаявшего масла.
Эту повариху ненавидели все, а я, разбрасывая ложкой в стороны черных жучков и деля кашу напополам – мечтал. Что еще оставалось делать мелкому пацану, который надеется каждые выходные, что вот, сегодня придут взрослые дяди и тети, посмотрят на меня, и я им понравлюсь.
