Закупить бумагу, заказать канцелярские товары, позаботиться о сахаре, кофе, чае – оказалось, без Галины Ивановны как без рук.
Теперь все чаще по вечерам они сидели вдвоем в пустой Алкиной квартире среди сваленных в кучу стройматериалов, запаха сырого бетона и говорили. Уже не осталось друг от друга секретов, уже была выпита на двоих не одна бутылка вина, но дальше разговоров дело не шло. Вадим, уставая до полусмерти, теперь все чаще оставался ночевать «на объекте» – притащил из бабушкиной квартиры матрасы и кинул в углу будущей спальни.
А однажды и Алла не вернулась домой, в шумный научный табор своей семьи. Просто разделась и легла рядом с ним вместо того, чтобы уйти. Вадим нервничал, боялся к ней прикоснуться, и тогда она взяла дело в свои руки.
– Не переживай, это надо мне, – прошептала она.
У них не было планов на будущее, не прозвучали слова любви, смешными казались клятвы в верности, зато каждый обрел той ночью гораздо больше, чем мог мечтать, – близкого человека. Одиночество отступило.
Алла седьмым чувством уловила, что им нужно быть вместе.
Вадим молчал. Но лишь потому, что не считал себя вправе взваливать на чужие плечи груз серьезных проблем – так она полагала. Когда полушутливо-полусерьезно Алла предложила пожениться, он только улыбнулся в ответ.
– Мне нужен менеджер по эксплуатации объекта, – заявила она.
– Понимаю, – Вадим поддержал игру.
– Зарплата хорошая.
– Не сомневаюсь.
– В качестве бонуса – душевные разговоры.
– Заманчиво.
– Соглашайся, – Алла прижалась к нему.
– Я подумаю.
– Кстати, – она заторопилась, – время от времени исполняю желания.
– Аргумент!
– Давай, – она начала по-детски теребить его за рукав, – не тяни…
Вадим задумался на мгновение, а потом серьезно ответил:
– Как хочешь. Давай.
Поначалу семейная жизнь забавляла обоих: они играли в нее, как дети. Только роли распределили наоборот. Он чаще всего оставался дома, на хозяйстве, – продолжал подрабатывать риелтором, но особенной радости и прибыли это не приносило, – Алла пропадала с утра до позднего вечера в банке и содержала семью.
Постепенно, по мере того как улетучивалась эйфория от новизны, игра изменилась. Приобрела элементы реальности.
Вадим снова погрузился в депрессию, которая, казалось, отступила благодаря стараниям Аллы. Он мог часами сидеть не шевелясь, а когда молодая жена пыталась его растормошить, раздражался.
– Я не знаю, зачем живу, – повторял он, глядя мимо нее.
– Ради будущего, – каждый раз Алла пыталась отыскать «правильный» ответ.
