Гибкие пальцы украшали ухоженные ногти идеальной формы – не выпуклые, но и не плоские, аккуратно подпиленные и словно сияющие изнутри чистым светом. Он чертил увлеченно, со страстью, и Алла ощущала, как возбуждение рисовальщика передается и ей. Только в другом, измененном качестве.
– Где ты видел такую квартиру? – Она заставила себя оторвать взгляд от его рук.
– Пока нигде.
– Тогда какой смысл чертить?
– А почему нет?! Этот проект укладывается в то, что мы смотрели сегодня. Если захочешь что-то похожее.
Алла бросила короткий взгляд на Вадима и вытащила из-под его руки расчерченную салфетку.
– Возьму на память. Не возражаешь?
– Бери.
Они долго болтали ни о чем, с удовольствием завтракая. Потом он помахал официанту, чтобы тот принес счет, и решительно остановил Аллу, которая полезла в сумку за кошельком.
– Кем ты работаешь? – спросил Вадим, выкладывая на тарелку с чеком измятые сторублевые купюры.
– Юристом.
– Где?"
"Она назвала банк. Вадим уважительно присвистнул.
– Мне повезло, – Алла усмехнулась.
– Везения не бывает, за каждым успехом – огромный труд.
– Что-то ты не по годам мудр, – улыбнулась она.
– На себя посмотри!
Вадим и не думал теперь подбирать слова в общении с ней, но Аллу это больше не задевало. Она чувствовала его искреннее желание помочь и еще – интерес, хотя ни единым намеком он не дал ей понять, что они созвонятся или встретятся снова. А она бы не отказалась от такого друга: что-то было такое теплое и неуловимо загадочное в этом пареньке.
Они встали из-за столика, и Алле вдруг стало не по себе от мысли, попсовым клипом промчавшейся в голове: сейчас они выйдут из кафе, попрощаются и разбредутся в разные стороны, чтобы никогда не встретиться снова.
Решение было принято за несколько секунд, пока Вадим помогал ей надеть плащ: она купит эту квартиру! Хотя бы ради того, чтобы появился ненадуманный повод завтра ему позвонить.
Глава 4
Любовь – это удивительный фальшивомонетчик, постоянно превращающий не только медяки в золото, но нередко и золото в медяки.
Оноре де БальзакМама вытерла испачканные в муке руки о фартук и опустилась на табурет.
– Что ты сказала?
– Мне надо замуж.
– Тебе?!
Алла раздраженно вскочила с места и прошла два шага вперед, два шага назад по крохотной кухне.
– Мама, ты умный человек! Профессор. Хочешь сказать, не слышала про половой инстинкт?
На последнем слове в кухонный проем просунулась чернявая голова двенадцатилетней Таньки, навострившей уши.
